3 марта
2.00. Мы пришли из бомбоубежища. Бомбардировщики союзников совершили налет на Ганновер. Окраины города тоже пострадали. Между улицами Бартольда и Хазельбуш упали несколько бомб. Повреждено много домов. В доме моих родителей выбило почти все стекла, а черепицу с крыши сбросило во двор.
6 марта
20.45. Воздушная тревога! Все отработано: сына — в сумку, чемоданчик — в руки и быстро в бомбоубежище. Перед входом толпятся люди. По небу скользят лучи прожекторов. Вдали уже застучали зенитки. Надо торопиться!
В толпе сосед не прочь покаламбурить: «Лежу с моей Аннет, забрался под корсет, прижался к теплой попе — воздушная тревога! Семейной жизни нет!»
Мы уже заняли места на скамейках, вдруг в углу позади нас закричала женщина:
— Мой ребенок! Мой ребенок!
Она проскочила мимо нас и побежала к выходу. Я пошел за ней, чтобы помочь, если ей понадобится. От входа она с ребенком на руках уже шла мне навстречу. По ее щекам бежали слезы. Что случилось? Она положила двухмесячного ребенка в подушку и крепко прижала к себе. В сутолоке у входа он выскользнул из подушки, так что она не заметила. За ней по лестнице прошло больше сотни людей, в том числе и тот, кто лежал со своей Аннет. Ребенок совершенно не пострадал! Зная о жестокостях войны, я часто задавался вопросом: есть ли вообще милостивый бог? После этого случая я отвечал на этот вопрос положительно!
7 марта
Верховное главнокомандование вермахта извещает: «…в Кёльне идут ожесточенные уличные бои… со времени начала крупного наступления между Рёром и Рейном 23 февраля подбито более 700 танков противника…»
8 марта
Сводка вермахта сообщала: «На Аре развернулись ожесточенные бои с танковыми войсками противника, пытающегося прорваться к Ремагену…»
Почти каждую ночь мы проводим в бомбоубежище. Стоически население несло груз воздушного террора.
Несколько дней назад через громкоговоритель в бомбоубежище искали добровольцев, которые бы помогли при тушении пожара неподалеку. Вызвался я и отправился туда, где небо освещали пожары.
Над нами соединения британских бомбардировщиков летели на Берлин. На Пирмонтерштрассе горело несколько домов, рассчитанных на одну семью. По приставной лестнице я забрался к окну второго этажа одного из домов. В лицо мне пахнул жар. Снизу мне передали шланг, и сразу я направил струю воды на горящие стропила. Только у меня сложилось впечатление, что я взял огонь под контроль, как меня окликнули с земли:
— Вы что, с ума сошли? Хотите затопить мой дом? Спускайтесь немедленно!
Я медленно слез. Дом выгорел до каменных стен!
Получить место в ганноверском лазарете мне не удалось. 19 марта я отправился обратно в Ольденбург.
Воздушная тревога сопровождала нас постоянно. Днем и ночью соединения союзников, почти не встречая сопротивления, бомбили столицу рейха и другие крупные города.
22 марта
По радио сказали: «…под Оппенгеймом уничтожены танковые авангарды противника. В Вормсе идут тяжелые бои…»
24 марта
Стало известно, что наши войска в Венгрии севернее Балатона остановили наступление советских войск.
Навстречу концу
25 марта
Британские войска приближаются к Ольденбургу. Взгляды офицеров в моем окружении на то, что надо делать в такой обстановке, разошлись. Каждый принимал решение самостоятельно.
Как сильно я хотел, чтобы война побыстрее закончилась, однако смириться с мыслью о том, что здесь и сейчас придется сдаться в плен, я не хотел. Не сейчас!
По моей просьбе управление лазарета выдало мне предписание в запасную часть дивизии «Герман Геринг» в Файтене, северо-западнее Берлина. Незадолго до полуночи я сел в поезд. Железнодорожное сообщение в южном направлении многократно прерывалось. Мы доехали до Клоппенбурга и только во второй половине дня тронулись дальше. Над нами постоянно гудели бомбардировщики союзников.
27 марта
Наконец через Оснабрюк мы добрались до Лёне, севернее Херфорда. И здесь поезд окончательно остановился. Перегон был разрушен бомбардировкой. Мы сошли с поезда. Я решил идти дальше пешком по насыпи. Многие пошли за мной в этот ночной марш. Стадный инстинкт сработал и здесь. Через три часа мы пришли в Бад-Эйнхаузен. Там тоже нам никто не смог сказать, будет ли сегодня или завтра поезд. По-видимому, здесь уже за это никто не отвечал.
Я отправился к насыпи и пошел дальше. Мое «сопровождение» заметно поредело. За Влото нам встретился на пути товарный поезд. Мы сели на него и утром приехали в Хамельн. Дальше я уже не пошел, просто не мог физически, и отправился искать место для сна в военной гостинице.
28 марта
Обстановка на фронтах непонятная. Поезда на Ганновер не идут. На первых порах пришлось отказаться от своего намерения добраться до Берлина.
До полудня я приехал в Пирмонт. Я заметил, что положение мое небезопасно: обсуждать военные и политические события уже было невозможно. Сводки вермахта были запутанными. Американцы уже были в Дармштадте.
29 марта
Сообщения с фронта сбивают с толку: «…севернее Дуная наши войска отражают атаки противника. В северо-западных отрогах Татр наступление противника остановлено контрударом… Храбрые защитники Кюстрина ведут тяжелые самоотверженные уличные бои в старом городе… В Курляндии восточнее Либавы, северо-восточнее Фрауэнбурга и северо-западнее Доблена отражены мощные удары… На Нижнем Рейне после кровопролитных боев англо-американским войскам удалось войти в Хамборн… Моторизованные войска противника на узком участке фронта переправились через Вецлар и прорвались в районы Гисен — Марбург и Грюнеберга…»
30 марта
В Восточной Пруссии все еще идут бои. Что скрывается за текстом сухих сообщений, можно себе представить: сам там побывал. В сводке сообщалось: «…в районе Данцигской бухты у Вестерплатте и в Вислинской низменности идут тяжелые бои. После ожесточенных боев и разрушения портовых сооружений пали Готенхафен и Данциг… Части всех родов войск, подразделения снабжения и штабы сражаются на передовой… Благодаря этому боевому духу фронт армии не был прорван ни в одном месте, а противник был вынужден завоевывать каждый метр восточно-прусской земли ценой огромных потерь в живой силе и технике. Большевики в боях с 4-й армией потеряли с 12 января по 28 марта 2557 танков, 2734 орудия, 304 миномета, 82 самолета, 1172 пулемета и много тысяч пленными…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
