но не менять течение Потока в угоду своей прихоти. Твоя оболочка — дырявое жестяное ведро, в котором ты пытаешься донести воду.
— С этим даже спорить не буду, — пришлось мне согласиться с ярким сравнением. — Я сейчас чуток не в форме. Открыт к предложениям по укреплению оболочки.
Сирдар ничего не ответил. Он сказал здоровяку в нагруднике, который, оказывается, тоже был здесь.
— Отнеси Шаби в его дом. А ты, — это наставник уже мне. — Лежи и не двигайся. Ты почти опустошен.
— Ладно, перенесу вечернее купание на завтра, — легко согласился я.
Меня подхватили и понесли. Да, давненько тебя, Кулик, на руках мужики не носили. Хотя, как давно? Со временем победы над «Пажами». Получается, это входит в понятие нормы. Тревожный звоночек.
По поводу «не двигайся» — это Сирдар так смешно пошутил. Потому что захоти я сейчас сходить по маленькому, то пришлось бы делать это в штаны. Шевелиться не было никакой возможности. Забавно, тело не болело, как в случае, когда перетренируешься, а просто не слушалось. Отказало, и до свидания.
Дышал, думал, и на том спасибо. А мыслей у меня было очень много. Итак, на меня напало что-то мощное и явно опасное. По сравнению с этим — Падшие были хулиганистыми дошкольниками. Что еще?
А, еще Сирдар точно знал, кто это. К гадалке не ходи. И ему происшествие явно не понравилось. С другой стороны, кому понравится, когда твоего ученика пытается убить сверхсущность? Хотя, моя географичка была бы за подобное двумя руками. Еще бы и денег доплатила.
Поводов для оптимизма не оказалось. По своей наивности я считал, что именно на острове остаюсь в безопасности. Падшие пусть и находятся здесь, в этом мире, но снаружи, почти за закрытой дверью. Сюда их не пускают. Война там, где-то далеко, тут же питание от пуза, теплая водичка и солнце. А потом раз — и все меняется. Дела…
Пораскинув чем мог, я решил прибегнуть к теории сохранения времени. Довольно популярной, которую, к слову, сам и придумал. Заключалась она в следующем: если делать нечего, а времени дофига — спи. Тем самым сэкономишь время, когда понадобится совершить нечто важное.
К тому же, трудно не заснуть, когда долго лежишь на спине и смотришь в потолок. Не в телефон и телик, а именно в потолок. Ну, я и задремал. Если кто-то захочет убить, то точно убьет. Тут уж я ничего не сделаю.
Проснулся ближе к вечеру и неожиданно для себя потянулся. И застонал. Боль была такая, словно я никогда не умел двигаться и вдруг дал такую резкую нагрузку для мышц. И тут же рядом мелькнула тень.
Нет, если бы я был в форме, то попробовал бы встать, что ли. Ну, или как-то сгруппироваться. Теперь лишь застонал еще громче.
— Как ты? — спросила Изольда.
Я облегченно выдохнул. Тень оказалась самая обычная, не потусторонняя. Убивать Кулика сегодня больше не будут.
— Словно меня каток переехал. А потом водитель вспомнил, что утюг дома не выключил, сдал назад и переехал обратно.
— Каток? — спросила Изольда.
— Ну да, асфальтный.
Теперь до меня дошло.
— Ты откуда сама?
— У Шаби нет прошлого.
— Ой, только давай, ты мне эту дичь не втирай. Меня зовут Николай. В смысле, звали. Если когда-нибудь попаду обратно, то снова начнут звать. Я из Самары, с миром, правда, проблема. Не знаю, как его классифицировать. Но там было круто, до недавнего времени.
— Я… из Петербурга, — наконец произнесла девушка.
Ну да, тогда все сходится. Она из мира магов, потому не знает, что такое каток. С другой стороны, все логично. Из наших, застенцев, я, наверное, первый здесь.
— И как давно ты… просветляешься?
— Издеваешься? — посуровела она.
— Спроси меня кто-нибудь вчера, сказал бы да. Но сегодня, когда увидел этот самый Поток. Причем, дважды…
— Три года, — ответила Изольда.
А я присвистнул. Срок. Я тут хотел галопом по Европам проскакать, укрепить тело, поболтать с Саней, хотя, если научат, как перескакивать во времени, то и хрен на него. На деле люди здесь годами…
— Я понимаю, это неправильно, но веду отсчет срока. У себя в домике делаю отметки на полу, сколько тут нахожусь.
— И как успехи… с Потоком?
Наверное, я сказал что-то не то. В здешних местах подобные вопросы сродни тому, как спросить женщину, сколько ей лет. Поэтому пришлось исправляться.
— Просто, для меня это важная тема. Я хочу как можно скорее научиться управлять Потоком.
— За все три года Поток ни разу не принял меня, — сурово ответила Изольда. — Я научилась входить в состояние наблюдения за ним, но на этом все. Ты же… — в словах девушки послышался легкий укор, — смог сделать это в первый же день, когда увидел Поток.
— Ну да, с тем лишь уточнением, что сразу чуть коньки не двинул. Хотя бы таблички ставили: «Осторожно, не прислоняться. Поток под напряжением».
Девушка улыбнулась. Черт знает, поняла ли она шутку, но мне это польстило. Все-таки лед между нами стал постепенно таять.
— Так как тебя зовут? — спросил я.
— Называй меня Шаби, — ответила Изольда, но в ее глазах плясали лукавые огоньки.
Ну да черт с тобой, золотая рыбка.
— Хорошо, Шаби, скажи мне…
Я запнулся, потому что вдруг понял одну вещь. Именно сейчас я вложил образ в собственное слово. И все получилось. Блин, еще бы осознать, как это все произошло? Что такого сделал?
Мое замешательство заметила и девушка. Потому что улыбнулась снова.
— Чего там задумал наш Сирдар? И почему он хотел поговорить с другим Сирдаром?
Не успел обрадоваться, как снова будто испражнений поел. Два образа, и оба мимо. Похоже, с Изольдой просто повезло.
Надо отметить, что мой вопрос (еще бы понять какой из них) очень не понравился девушке. Улыбка исчезла с ее лица. А сама она поднялась на ноги, мол, и без этого слишком уж засиделась.
— Подожди, пожалуйста, не уходи.
— Мне пора.
— Пойми, я здесь чужой. Как бельмо на глазу у всех. А сегодня меня еще и убить пытались. Неужели я не имею права знать, что именно происходит?
— Сирдар собрал совет из-за тебя. Они решают, как поступить. Оставить тебя или изгнать
— Не думал, что Шаби могут изгнать отсюда.
— Никого и не изгоняли, насколько мне известно, — ответила Изольда. — Только прежде никогда столь могущественная сущность и не пыталась убить простого новичка.
— Что еще за сущность? — спросил я.
— Неужели ты до сих пор не понял? — искренне удивилась девушка. — Не просто управлять Потоком, но и стать частью его, лишиться формы в одном месте, чтобы обрести
