смотрел охотнице в глаза, не торопя, но и не отпуская её взгляд. Он разговаривал на равных, без пренебрежения. Но Кирана сомневалась. Слишком невероятным было всё услышанное. Ещё крепки были слова матери в памяти: «Не верь чужакам!»
— Почему я должна тебе верить? — вопрос сорвался с губ раньше, чем она успела его додумать.
— Не должна, — устало пожал чужак плечами, с пониманием принимая её опасения, — в этой ситуации я могу сделать только одно, — мужчина снова пустил себе кровь и произнёс, — я, граф Михаил Юрьевич Комарин, клянусь собственной жизнью, что всё сказанное мною ранее является правдой. Кроме того, я клянусь быть верным братом, защитником и боевым товарищем Киране, вольной охотнице общины Третьей реки, урождённой баронессе Киране Юрьевне Комариной и призываю в свидетели клятвы тотем рода Комариных и Великую Кровь!
— Да ла-а-адно⁉ Ты отыскал ещё одного Комарина? — послышался удивлённый мужской голос, а следом в пещере во вспышке алого света материализовалось странное существо. В чёрном костюме, шляпе и с тростью оно выглядело максимально чужеродно. Вместо лица у него была сверкающая маска с жвалами на подобии паучьих, а за спиной мерцали длинные узкие крылья с мелкими чешуйками. — Ах ты ж, мать моя комариха! Да это же…Ох! Я бы тоже на месте Винограда в такую красотку хоботом вцепился! — в голосе существа звучало восхищение и лёгкая зависть. — Кхм, кхм, — закашлялся он, — простите, сударыня, мою неучтивость! Я имел ввиду, что клятву признаю! — над ладонью чужака появился красный свет, а следом рана затянулась, как будто её и не было, лишь тонкая вязь чёрной татуировки появилась на том месте. — Пойду, что ли, Винограда порадую! — хохотнуло существо и, взмахнув крыльями, растворилось во тьме.
Минуту в пещере стояла оглушительная тишина.
— Что это было? — тихо произнесла Кирана.
— Это нас почтил своим вниманием Комаро, бог комаров в нашем мире и покровитель нашего рода. Он засвидетельствовал мою клятву на крови, если бы она была ложной, я бы погиб на месте, — как ни в чём ни бывало пояснил чужак, будто не он только что поставил свою жизнь на кон. — Комаро — существо несколько экстравагантное, но справедливое и отзывчивое! Виноград, кстати, тоже! Ну да сама увидишь чуть позже.
Кирана молча обдумывала ситуацию. Перспектива была очень заманчивой: она могла помочь спасти Восьмиречье от вечной зимы и лютой стужи, что только усиливалась год от года или сменить мир и получить свободу. Стать спасительницей Восьмиречья и, может, тогда её, наконец, признают своей здесь. Охотница криво ухмыльнулась. Признают, как же… Как Малевика выстрелом из арбалета в спину, как Ярв, не видящий в ней равную, как община, даже не изгнавшая Крома за попытку убийства Кираны. Их она собралась спасать?
Нет! Вопреки их стараниям, охотница не сдалась. Она отправилась на Дикую охоту, чтобы самой решать свою судьбу. Пусть они засунут свои традиции себе в задницу и прокрутят там столько раз, сколько им потребуется, чтобы понять, что Кирана никогда не станет такой, как они.
С другой стороны, бесплатные фрукты бывают лишь в засаде у хищной твари. Клятва — хороший аргумент, но любую клятву можно обойти, если постараться. Охотница вспомнила единственного дорогого человека в этом мире — мать, та всегда верила в Кирану, верила, что дочери предначертано основать собственный род. Возможно, так оно и было, но охотница сомневалась. Мать. В голову пришла ещё одна шальная мысль.
— У вас есть сильные лекари в вашем мире? — девушка задала вопрос и с нетерпением ожидала ответа, пытаясь задавить воспрянувшую было надежду.
— Есть, — подтвердил чужак, — двое из них находятся сразу за этой горой вместе с моими людьми. Это моя невеста и её брат. Кого нужно лечить?
— Мать. Если поклянёшься вылечить мою мать, то я помогу тебе с вывозом осколка стужи и съезжу посмотреть на твой мир.
Чужак молчал и хмурился. Кирана видела, что условия ему не понравились, но не понимала чем. На меньшее охотница не была согласна. Слишком высоки ставки.
— Я не буду давать тебе заведомо ложные клятвы, я — не лекарь. Я не знаю, что с твоей матерью. Я могу поклясться, что её будут лечить сильнейшие лекари моего мира, но гарантировать излечение не стану. Извини.
— Если её не вылечат, я не останусь, — поставила Кирана первое условие и тут же добавила второе, — без неё, Киртаса и Арвы я никуда не поеду.
Глава 15
Кирана сорвалась со скалы, нелепо взмахнув руками, словно пыталась ухватиться за воздух. Нарва сама не заметила, как оказалась на краю Пояса, пытаясь разглядеть дочь. Шансов спастись при падении с такой высоты у неё не было, но и пятен крови на снегу старая охотница не находила. Эхо её крика ещё блуждало по ущелью, когда со дна вырвался столб пламени и слегка поджарил замешкавшегося шамана. Тот отпрыгнул от края Языка Власти и катался по снегу, сбивая огонь с одежды:
— Вот горячая сучка! — зло прохрипел шаман, сплюнул и поковылял к себе в хижину переодеваться.
А ещё Нарва заметила, что волчицы дочери нигде нет. Неужели она спрыгнула вслед за подругой?
— Вставай, а то замерзнешь и заболеешь, — Киртас осторожно поднимал любимую, укутывая в шкуры. Та не реагировала на прикосновения. По щекам женщины текли скупые слезы. — Не отчаивайся, её не зря столкнули в центре ущелья. Он метил ею в сумрак и попал. А туда дорогу я на всю жизнь запомнил.
Киртас подхватил любимую на руки и посадил в сани, закинув поводья от саней себе на плечи, как лямки от рюкзака.
— Держи, — мужчина протянул Нарве кусочек солонины из змея, добытого Кираной. — Силы тебе пригодятся. Посидишь пока у шамана, а я за ней спущусь.
Киртас осторожно тянул сани, когда почувствовал, что они резко опустели. Охотник обернулся и увидел любимую, стоящую на ногах. Глаза её лихорадочно блестели. В руке она сжимала макр твари четвёртого уровня, а зубами с остервенением впивалась в солонину.
— Мы пойдём вместе.
— Ты слаба, — Киртас мягко пояснял любимой прописные истины, словно малому дитя. — Если в её владениях кто-то поселился…
— То я смогу тебя прикрыть! — прервала любимого охотница, упрямо сжав губы и выпятив подбородок. — У меня есть макры, я выдержу.
Киртас грустно покачал головой.
— Я всё равно пойду, с тобой или без тебя. Она — моя дочь!
— Знаю, — он печально улыбнулся, — твой бунтарский дух там нашёл благодатную почву.
— Она даже меня переплюнула, — тепло улыбнулась Нарва, беря за руку любимого, — она — наша, пусть и не по крови.
Никто и не заметил, как ушли неприметной тропой два охотника, отправляясь в место, ставшее четверть века назад их ночным кошмаром на всю жизнь.
* * *
Пока я обдумывал, как за три часа сделать невозможное, в разговор
