— Я — о «вы». Так обычно обращаются к пожилым людям…
— Не только пожилым. Еще и к незнакомым.
— К незнакомым? Но кажется, я уже в курсе, что вас зовут Настя, а вы знаете, что меня зовут Олег. И все-таки вы считаете, что мы незнакомы?
Настя от души рассмеялась:
— Послушайте, вы, случайно, не учились на филфаке?
— Ну вот, вечно я забываю про эту надпись на лбу, давно уже пора ее стереть. Учился.
— Заметно. Не по надписи на лбу, а по манере разговаривать. Словеса плетете.
— Все-таки — «плетете»? — переспросил он, делая ударение на последнем слоге.
— Ладно, сдаюсь, давай на ты. Послушай, Олег, — затушив в пепельнице окурок, Настя решительно схватилась за ручку двери, — пойдем, попробуем толкнуть машину.
— Стоит ли? — с сомнением в голосе спросил он.
— Стоит, — уверенно ответила она, — это я только с виду такая слабая. А на самом деле — мастер спорта.
— По шахматам? — не унимался он.
— По стрельбе.
— Ого! По стрельбе? Шутишь!
— Не шучу. Честное слово.
— С тобой связываться опасно. У тебя, наверное, пистолет есть?
— Нет у меня пистолета. — Она вдруг нахмурилась. — И вообще, прекрати говорить ерунду. Пойдем толкать машину.
Снег уже перестал падать с неба, вокруг воцарились тишина и покой, не нарушаемые ни единым звуком. Они немного постояли, оглядываясь по сторонам, тайком бросая взгляды друг на друга и тут же с видимым равнодушием отводя глаза.
— Послушай, Настя, дело в том, что… Вдвоем толкать машину не имеет смысла. Я должен сидеть за рулем, иначе ничего не получится — нам придется толкать ее бесконечно.
— Ты должен сидеть за рулем, а я должна толкать твою машину?! — Настины глаза сверкали — казалось, гневом, но на самом деле это был всего лишь смех.
Олег же принял ее возмущение за чистую монету.
— Да нет, ничего ты мне не должна, не надо опять обижаться. Пойдем в салоп.
— Подожди. А нельзя наоборот?
— Что — наоборот? — не понял он.
— Я сижу за рулем, а ты толкаешь свою машину.
— А ты умеешь? — обрадовался он.
— Представь себе, умею. Немного. А ты впервые видишь женщину, которая умеет заводить машину?
— Такую красивую — впервые. Я имею в виду женщину, а не машину.
Настя не отреагировала на комплимент — вернее, сделала вид, что не отреагировала.
— Тогда — вперед.
Через десять минут они ехали по заснеженной дороге и смеялись, вспоминая, как тарахтел мотор «десятки». Олег, сидя за рулем, рассуждал:
— Ну чем не «Запорожец»?
* * *
Настя вздрогнула, услышав телефонный звонок. Несколько секунд не могла прийти в себя, находясь будто бы на грани между прошлым и настоящим. Так бывает, когда из полной темноты вдруг попадаешь на свет и он начинает больно резать глаза. Потом глаза привыкают к свету и очертания предметов наконец становятся четкими.
— Настя! — услышала она в трубке возбужденный голос Наташи.
— Я слушаю…
— Настя, пожалуйста, приходи! Нам без тебя ужасно скучно!
По голосу Наташи было понятно, что она уже слегка навеселе. Настя улыбнулась, услышав ее последнюю фразу — вот уж кого приглашать для веселья, только не ее! Душой компании она никогда не была, разговаривала мало, предпочитая слушать. Смеялась от души над чужими шутками, но сама шутила редко. Настя была прирожденным мастером задушевных разговоров, отличной, просто незаменимой, «жилеткой», но вот по части веселья…
Она осмотрелась кругом, увидела себя со стороны — одинокая женщина посреди комнаты с игрушками и фотографиями. Тихо и размеренно тикают часы на стене, равнодушно отсчитывая секунды ее пустой, ничем не заполненной жизни. Что ее здесь держит? Зачем ей снова быть одной, мучить себя, упиваясь горькими воспоминаниями?
— Настя! Алло! Ты слышишь?
— Слышу, Наташка. Сейчас приду, ждите. Только перышки почищу, минут через двадцать буду.
— Наська! Ты — прелесть!
Настя аккуратно положила трубку, подошла к зеркалу, провела рукой по волосам. Обычно она, не мудрствуя лукаво, заплетала из них косу — эта прическа была хоть и простой, но удивительно шла ей, и девчонки всегда завидовали, что у Насти никогда нет проблем с тем, как уложить волосы. Стянув резинку, она распустила волосы по плечам, и они легли ровными крупными волнами. Припудрила веснушчатое лицо, провела тушью по ресницам. В шкафу имелось единственное платье, которое с некоторой натяжкой могло сойти за вечернее. Куплено оно было пять лет назад — с тех пор фасон сильно устарел: длинное, почти до щиколоток, с цельнокроенными рукавами и овальным вырезом. Полушерстяная ткань уже покрылась шарушками. Настя покрутила его в руках, приложила к себе. «Скромная вечеринка у подруги вряд ли требует такого шикарного туалета», — грустно улыбнувшись, подумала Настя, и повесила платье обратно в шкаф. Она надела строгие черные брюки и сиреневую блузку из тонкого поплина, сверху натянула толстый свитер — для тепла. «Примерила» улыбку перед зеркалом, потом улыбнулась снова — уже от души, даже искорки в глазах засияли, и решительно захлопнула за собой дверь.
Наташа жила неподалеку, в двух кварталах от Насти. По дороге Настя зашла в супермаркет — единственный магазин, который после восьми часов вечера еще работал, купила там бутылку шампанского. Живых цветов в этом магазине, к сожалению, не продавали, но она обнаружила великолепный искусственный папоротник, который стоил совсем недорого. Наташка вот уже несколько месяцев после того, как они с Костей закончили ремонт в квартире, просто бредила искусственными цветами, картинами в рамочках и прочими декоративными элементами интерьера. Что ж, пожалуй, папоротник вполне подойдет в качестве подарка… Она с некоторым сомнением оглядела цветок, но подвернувшаяся вовремя продавщица поспешила уверить ее в том, что он великолепен.
— Как живой, вы посмотрите!
Настя снова с подозрением оглядела пластиковые заросли — на ее взгляд, в них не было даже подобия жизни. Но она всегда была придирчива к таким вещам, а Наташка относилась к ним значительно проще. Искусственные цветы были в моде, а Наташка мечтала о том, чтобы ее жилище выглядело современно. Тем более что Настя не располагала слишком большими средствами для того, чтобы позволить себе проявлять излишнюю щепетильность. В общем, не стоит делать проблему из пустяка — заключила Настя и решительно расплатилась за цветок.
Музыку из Наташкиной квартиры было слышно уже на первом этаже. Настя быстренько взлетела по ступенькам, одолев несколько лестничных пролетов буквально за минуту. Нажав пару раз на кнопку звонка, она поняла, что ей, видимо, придется ждать долго, пока кто-нибудь ее услышит. Она обреченно прислонилась к дверному косяку, палец застыл на серой кнопке. С той стороны раздавались только музыка и какие-то нечленораздельные звуки — обрывки мужских голосов и Наташкины визги. Отчаявшись, Настя несколько раз стукнула носком ботинка о железную дверь — но и это, кажется, не помогло. Она снова нажала на кнопку, почувствовав легкий приступ раздражения — кто же так встречает гостей?
