Читаем без скачивания О психологической прозе - Лидия Гинзбург

Однако указанием на доклассические склонности не исчерпывается вопрос о литературных традициях Сен-Симона. Писателей XVIII века Сен-Симон старался не замечать, но - несмотря на его явное равнодушие к художественной литературе - на страницах "Мемуаров" с уважением упоминаются имена почти всех крупнейших деятелей французской литературы XVII века. И не только упоминаются. В какой-то очень своеобразной форме "Мемуары" впитали опыт классической трагедии и комедии, сатиры, бурлеска, опыт Корнеля, Мольера, Буало, Лафонтена, даже Скаррона, о котором Сен-Симон отозвался с одобрением. Все эти воздействия были косвенными и опосредствованными, но прямым и чрезвычайно острым был интерес Сен-Симона к сочинениям историков, мемуаристов, моралистов. Сен-Симон ведь считал, что он пишет историю. И методология "Мемуаров" вырабатывалась на многочисленных образцах такого рода (что, конечно, не означает подражания образцам), от античных историков (Тит Ливий, Плутарх, Тацит) и старинных хроник до мемуаров современников. Ряд мемуаристов

XVII века Сен-Симон упоминает в своем произведении (Бассомпьера, Реца, Рогана).

Во французской мемуарной литературе XVII-XVIII веков намечается несколько основных типов. Мемуары хроникального типа, посвященные политический событиям (например, история Фронды в знаменитых мемуарах Реца и Ларошфуко) 1, военным кампаниям (мемуары маршала Виллара и других военачальников), дипломатическим демаршам (записки Торси) и т. д. С другой стороны, мемуары типа интимной придворной хроники, придворных и светских анекдотов. Наряду с уже упомянутым дневником Данжо, это, например, мемуары племянницы Ментенон мадам де Кайлюс или мемуары мадам де Сталь (Делоней) о дворе герцогини Мэнской.

1 Мемуары Ларошфуко - мемуары хроникальные, но они тем не менее отличаются искусством психологических характеристик. В еще большей мере это относится к блистательным портретам в мемуарах кардинала Реца.

Все разновидности мемуаров отдавали большую или меньшую дань попутной характеристике современников, модному в XVII веке жанру портрета. Но для Сен-Симона проблемы портретной характеристики становятся основными, потому что он сознательно ставил себе задачи не только и не столько хроникальные, сколько морально-психологические. Он хотел понять человека. Не человека вообще, как Паскаль, не социально-моральный тип в чистом виде, как Лабрюйер, а действительно существовавшего, единичного человека. В предисловии к "Мемуарам" он прямо говорит, что события останутся для нас в хаотическом состоянии, пока не будут охарактеризованы принимавшие в них участие люди и объяснены поступки этих людей. Вот почему наряду с мемуарами, и в еще большей, может быть, степени, для Сен-Симона были важны такие жанры эпохи, как портреты, характеры, мысли, максимы, наконец письма.

Моральные размышления Паскаля и Николя, "пружины" Ларошфуко, социальные маски Лабрюйера, наблюдения мадам де Севинье - все это оставило свой след в творчестве Сен-Симона. Его "Мемуары" - огромный синтез источников и традиций, породивших произведение, единственное в своем роде. Методология "промежуточных" жанров сочетается в них с формами восприятия жизни, выработанными классической трагедией, комедией, бурлеском и сатирой. В литературе о Сен-Симоне встречаются убедительные сопоставления отдельных мест "Мемуаров" то с "Тартюфом" и "Мнимым больным" Мольера, то с проповедями Боссюэ.

Классицизм строжайше запрещал смешение жанров. Но мемуары - это не каноническая литература. Они за пределами правил "Искусства поэзии". И Сен-Симон позволяет себе сочетания трагического с комическим, возвышенного с тривиальным. Позволяет вполне сознательно - чему свидетельством его формулировка: "Самым ужасным зрелищам присущи порой самые комические контрасты". Повествование Сен-Симона неоднородно. В нем потенциально содержатся разные жанры, во всяком случае разные типы прозы. В избранных изданиях Сен-Симона отбираются, понятно, ключевые моменты - большие сцены, характеристики основных исторических персонажей. Это совсем не дает представления о структуре "Мемуаров". В основе их как бы хроникальная информация (канвой для нее послужил дневник Данжо), где большое смешано с малым, государственное с домашним, - поток сменяющихся смертей, рождений, бракосочетаний, битв, дипломатических акций, богословских прений, придворных приемов и обедов.

Приведу подзаголовки одной из глав. Деление на главы принадлежит издателям "Мемуаров", подзаголовки же воспроизводят пометки Сен-Симона на полях его рукописи: "Смерть герцогини Шольнской. - Смерть Шамаранда-отца. Книга "Проблема" сожжена по постановлению парламента. - Путешествие мадам де Немур, принца Конти и других претендентов в Невшатель. - Карловицкий мир. Наследный принц Баварский объявлен наследником испанского престола; его смерть. - Признание девятого собрания выборщиков. - Смерть знаменитого кавалера Темпль. - Сокровище, которое тщетно искали для короля у архиепископа Реймского. - Смерть кавалера де Куазлен. - Герцог Монакский посланник в Риме; его безуспешные домогательства. - Обращение "монсеньер", употребленное государственными секретарями и по отношению к государственным секретарям. - Кресло аббата де Сито во время генеральных штатов в Бургундии. - Мадам де Сен-Жеран отозвана. - Бракосочетание графа Оверньского и мадемуазель де Вассенаер. - Посольство в Марокко. - Торси - министр; странная присяга. - Исчезновение Рейневиля, лейтенанта королевской гвардии. - Самоубийство Пермильяка".

В хроникальном потоке прорезываются отдельные повествовательные формы, имеющие свою типологию. Это прежде всего портреты (обычно они приурочены к сообщению о смерти данного лица), это структурно законченные анекдоты, сцены - то мимолетные, то разработанные с театральной обстоятельностью и наглядностью. Есть и размышления, и риторические отступления, и даже вкрапленные в текст максимы. Формы своего художественного мышления - как и формы своих политических и религиозных воззрений - Сен-Симон получил от своей рационалистической эпохи. Но он не создавал идеальные образы, трагедийные или комедийные, ни даже принадлежащие к жанру литературных "характеров" и "портретов". Он хотел рассказать об увиденном, - и оно прорывало заданную временем форму.

В какой же мере увиденное действительно было увиденным? Как поделить славу Сен-Симона между памятью и воображением?

Историки сначала уличили Сен-Симона в пристрастности, в субъективности, во множестве неточностей и отступлений от истины. Потом было провозглашено: "Мемуары" Сен-Симона - не история, а поэзия. Эта точка зрения развивалась и достигла наконец крайних пределов. Ив Куаро в своей книге "Оптика Сен-Симона" и в книге о добавлениях к журналу Данжо трактует Сен-Симона как гениального визионера, чье воображение порождает, изобретает воспоминание. Не художественный вымысел, а именно воспоминание, в котором реальное неотделимо уже от воображаемого 1.

Эти соображения интересны для характеристики художественного видения Сен-Симона, но решить вопрос о соотношении в его творчестве реального и воображаемого невозможно, я полагаю, не обращаясь к сенсимоновскому пониманию истории. Невозможно без этого объяснить резкое противоречие между писательской практикой Сен-Симона (его вольное обращение с фактами) и несомненно искренними уверениями в собственной точности и правдивости 2, которые содержатся во вступлении и в заключении к его "Мемуарам" (в "Заключении" Сен-Симон, впрочем, признал, что полное беспристрастие для мемуариста невозможно).

1 См.: Coirault Yves. L'optique de Saint-Simon. Essai sur les formes de son imagination et do sa sensibilite d'apres les "Memoires". Paris, 1965.

Еще раньше Рене Думик утверждал, что Сен-Симон, в сущности, прикладывает к действительности образы, выношенные его творческим воображением (Doumic Rene. Saint-Simon. La France de Louis XIV. Paris, 1920).

2 "Вступление" предостерегает против преувеличения и преуменьшения, против всех ловушек "чувства, вкуса и воображения. Все должно исчезнуть перед самомалейшей истиной". То есть Сен-Симон осуждает все то, что было его величайшей писательской силой.

Во "Вступлении" Сен-Симон изложил свой взгляд на историографию, характерный для эпохи, когда не существовало еще ни историзма в позднейшем его понимании (историческое мышление начинает складываться только у французских и немецких просветителей), ни отчетливой границы между историей и мемуарами. Сен-Симон различает историю общую и частную. Общая охватывает жизнь нескольких народов или события нескольких веков. Частная история "совершается на глазах у автора", ее цель - "ввести читателя в среду действующих лиц повествования так, чтобы ему казалось, что он не столько читает историю или мемуары, сколько сам проникает в тайны всего изображаемого и является зрителем всего рассказанного".

Короли, вельможи, двор, придворные партии и интриги, смена любовниц, министров и фаворитов, битвы и дипломатические хитросплетения - все это было возможным содержанием мемуаров. Для людей XVII века из этих же элементов состояла история. Но к истории так понимаемой Сен-Симон предъявляет особые требования. Он против мертвой фактичности, образчиком которой для него является дневник Данжо. "Необходимо, чтобы повествование о событиях раскрыло их происхождение, их причины, их последствия и их взаимную связь... Необходимо раскрыть интересы, пороки, добродетели, страсти, ненависть, дружбу и все другие пружины - как главные, так и побочные, - интриг, заговоров и общественных и частных действий, имевших отношение к описываемым событиям, и все разделения, разветвления, течения, которые становятся источником и причиной других интриг и порождают другие события". Итак, история должна быть исследованием страстей, интересов, пружин (тех самых, которые изучал Ларошфуко). Историк или мемуарист (различие несущественно) должен пробиваться сквозь пласты поддающихся внешнему наблюдению событий в область невидимых внутренних мотивов. А это неизбежно ведет к домыслу и предположению, к гипотетической реконструкции скрытого от наблюдателей мира. Но этот внутренний мир в свою очередь требовал от мемуариста зримого воплощения - внешних признаков, символически значимых деталей. К работе воображения предъявлялись как бы встречные требования - извне и изнутри.