будет рада. А на мне экономить не получится. Ведь так? — голос пропитан иронией и злобой.
— Ты чего добиваешься, Юль? — обрываю девушку.
— Хочу понять, чем она лучше? Ведь она мне в подметки не годится, Андрей! Где я и где она?! — возмущенно, с пренебрежением восклицает девушка.
— Юль, я понимаю, что расставание в твои планы не входило и у тебя на меня были свои задумки, но так уж случилось, что ты мне больше не интересна. — Вижу по лицу девушки, что вот-вот грянет буря. — Юль, я не пойму, тебе зачем все это надо? Ты что, мазохистка? Своим поведением и оскорблениями Олеси ты только больше меня от себя отвращаешь.
— Урод! Ты моральный конченный урод! — выплевывает Юлианна, и вся ее напускная мягкость вмиг улетучивается.
— Юль, дверь за твоей спиной. Не трепи нервы ни мне, ни себе. Надоело. Хочешь поскандалить? Так встань перед зеркалом и дай волю своим эмоциям, а мне не засирай мозг, — мой тон циничный, холодный.
Даже не думал, что буду так разговаривать с Юлианной. Она у меня всегда вызывала только положительные эмоции, хоть и поверхностные.
— Я ненавижу тебя. И эту… эту…!
— Юлианна, — одергиваю ее.
Нас неожиданно прерывает стук в дверь. Громо гаркаю:
— Да?!
Входит Аня с подносом, на котором находятся две кружки с кофе.
— Извините, это я. Здесь чай для девушки и кофе для вас, — с невинным видом произносит секретарша и ставит поднос на столик перед небольшим диванчиком.
— Спасибо. Невероятная любезность. Как у такого человека, как ты, может быть столь милый секретарь? Бросай его, милая. Это не человек, а бездушный циник! — обвинительным тоном произносит Юля и, круто повернувшись на каблуках, выбегает из кабинета.
— Я, наверное, не вовремя, Андрей Валерьевич. — Секретарша поднимает поднос.
— Как раз вовремя, Аня, оставьте. Я выпью кофе.
Падаю на диван и откидываю голову на спинку.
— Что-то случилось? — слышу сквозь мысли вопрос секретарши.
— Да, Аня, случилось. Знаешь, я думал, что больше никогда не смогу полюбить, но ошибся, — останавливаю взгляд на девушке.
— Ну, так это же прекрасно, Андрей Валерьевич! Любовь — это счастье, которое подвластно не всем. Вы удачливый человек, — улыбается Аня.
— Да, вот только жаль, что Юлианна не понимает этого, — бубню под нос.
— Она смирится со временем, Андрей Валерьевич. Главное, чтобы вы с выбором не ошиблись, — уже не так позитивно отзывается Аня.
— Не ошибусь, — говорю больше себе, чем ей. — Уже не ошибусь.
Глава 18
Мама с нежеланием, но все же помогает мне собрать вещи.
— Ты делаешь ошибку, дочь, — говорит серьезно она.
— Я больше не хочу обсуждать это, мам. Мне нужно побыть одной, разобраться в себе и в том, что сейчас со мной происходит. А здесь, — обвожу взглядом свою комнату, — ты не дашь. А еще я не хочу никаких сюрпризов в виде Руслана.
Я замолкаю. Молчит и мама. Я знаю, что она головой понимает, что я права, но ее сердце не желает принимать этот факт.
— Олеся, — начинает мама занудным голосом.
— Ма, ну дай мне хоть вздохнуть-то, пожалуйста! Ну хоть чуть-чуть! Я что, многого прошу? — Смотрю на нее с укором. — Мне нужен этот перерыв, пойми!
— Но я же могу быть рядом, Пал Палыч разрешил…
— Нет, — отрезаю. — И давай на этом закончим.
Я подхватываю небольшую сумку, кладу себе на колени и направляюсь к двери.
— Не кипятись, Лесёнок. — Мама открывает ее передо мной. — Вот будет у тебя свой ребенок…
— Мамуль, давай без философии? Мы прекрасно знаем обе, что у меня детей не будет…
— Не говори чушь! Ты еще молода и обязательно встретишь того, кто будет любить и уважать тебя! — пылко говорит мама.
— Ага, неистово верю, — бурчу под нос.
Вступать с мамой в конфронтацию не хочется. Ее позиция мне давно уже известна. И то, что она не совпадает с моей, маме плевать. Как, в принципе, и на мое мнение. Вот даже сегодня, когда мы оказались в кабинете Пал Палыча, я не смогла ее сдержать. Мама выложила тренеру все как есть. И ей было плевать, как при этом себя чувствовала я. А я чуть со стыда не сгорела. Тем более то, что сказал в конце тренер, было настолько позорно и в то же время ожидаемо, что я готова была сквозь землю провалиться от недальновидности мамы (ведь именно об этом я и твердила ей).
— Вот же подонок! — сказал Пал Палыч, почесывая пальцами подбородок, после того как внимательно выслушал мамин рассказ. — Но тут вот какое дело, Ольга Ильинична. Заявление вы, конечно, можете написать, но зад Руслана хорошо прикрыт. И вряд ли ваша писулька хоть как-то ему навредит, а вот обозлить может. Со своей стороны я сделаю все, чтобы огородить Олесю от этого кобеля, а вы со своей постарайтесь ей не трепать нервы. Чемпионат на носу, как-никак. И заявки с участниками уже поданы. Не хотелось бы упускать такой шанс. Тем более у Олеси есть все шансы на победу. Жильем, как я уже пообещал, я ее обеспечу. Вы тоже можете занять свободный номер в общежитии, если есть опасность проживать дома. А дальше уже будем смотреть, что да как. Следить, чтобы Руслан не выкинул какой-нибудь фокус.
Перед глазами встает взгляд Пал Палыча, которым он меня провожал, и сердце в груди от жалости к самой себе сжимается в комок. Такой убогой я себя давно не чувствовала.
— Олеся, — зовет мама, и я заезжаю в лифт.
Мы молча спускается на первый этаж. Мама сопит, поглядывая на меня с прищуром, но я делаю вид, как будто не замечаю ее красноречивого намека.
Для себя я все решила, и ей ничего не остается, как только принять мое решение.
Мама оставляет меня возле подъездной двери, а сама заходит внутрь, чтобы забрать оставшиеся вещи.
Заковырявшись в сумке, которая у меня стоит на коленях, я не сразу чувствую чей-то пристальный взгляд, и только лишь когда нахожу то, что искала, инстинктивно кручу головой, почуяв неладное.
По венам прокатывается мороз, когда вижу девушку Андрея. Она стоит в тени деревьев недалеко от нашей машины и буравит меня глазами. Когда наши взгляды скрещиваются, я на миг даже забываю, как дышать, столько ненависти вижу. Такого я даже у своих конкуренток не замечала.
Я кладу руки на колеса коляски, сжимаю их. По виду девушки понимаю, что на одних переглядках она не остановится, а это значит, нужно быть готовой и к тому, что придется отступить.
Блондинка, заметив мои движения, выжидать дольше не
