Видимо, жители этого места, расположенного у взморья, часто терпели насилие со стороны продававших им соль и другие продукты туземцев внутренних областей континента, которые долгое время обращались с ними подлым образом: зная, что обитатели Сетре-Круэ полностью зависели от них в своем питании, основу которого составлял рис, они брали их товары в обмен на то количество риса, какое хотели, по своему произволу. Туземцы Сетре-Круэ, долго жаловавшиеся на эти бесчинства без всякой пользы, решили восстановить справедливость силой оружия. Им сопутствовал успех: они разрушили поселения, куда ходили покупать рис, а своих обидчиков взяли в плен.
Капитану Мессерви случилось бросить якорь близ Сетре-Круэ как раз в это время. Он воспользовался возможностью дешево купить множество пленников. Ведь победители были рады выручить что-то за них в данный момент, поскольку, если бы не появился корабль на рейде, им пришлось бы убить большую часть пленных мужчин для собственной же безопасности.
Рассказав эту историю, капитан попросил меня поделиться рисом, узнав, что я приобрел много тонн его на подветренном побережье, где он купил немного этого товара, не ожидая столь выгодной торговли рабами. Я отказал ему, поскольку запасся таким количеством риса, какое было необходимо мне, а также другим кораблям нашей компании, встречу с которыми я ожидал в ближайшее время. И, узнав, что он не был прежде на гвинейском побережье, я взял на себя смелость заметить, что, поскольку он собрал на борту так много негров из одного поселения, говоривших на одном языке, ему следует позаботиться о мерах предупреждения мятежей. Я выразил сожаление в связи с тем, что у него было мало риса, ибо по опыту знаю, что рабы с наветренного побережья очень любят этот традиционный для них продукт. Естественно, что из-за его недостатка со стороны рабов можно было ожидать недовольства и неприязни.
Он с пониманием отнесся к моему предупреждению и, попросив советов по другим вопросам, откланялся, пригласив меня посетить его на следующий день. Соответственно, около трех часов пополудни я явился на борт его корабля. В четыре часа негры пошли ужинать, и капитан Мессерви попросил извинения за отсутствие в течение четверти часа, пока он справится о том, как его рабы снабжаются едой. Я лично наблюдал с юта, как он сдабривает перцем и пальмовым маслом рис, предназначенный для негров. Когда он вернулся, я не мог не отметить опрометчивость его поступка. Хотя для капитана и целесообразно иногда выйти посмотреть, как идут дела, однако ему следовало выходить в сопровождении большого количества вооруженных белых людей. Иначе лицезрение капитана так близко от себя может способствовать мятежным настроениям рабов. Он может стать заложником этой ситуации. Они всегда набрасываются на главное лицо на корабле, которое очень быстро распознают по предупредительности, с которой к нему относятся другие члены экипажа.
Он поблагодарил меня за совет, но, видимо, не придал ему особого значения, ибо сказал, что считает правильной пословицу: «От хозяйского глаза и конь добреет». Затем началась беседа на другие темы, в ходе которой он сообщил, что отправляется отсюда через несколько дней. И действительно, через три дня он отбыл на Ямайку. Через несколько месяцев я побывал в том месте, где по прибытии обнаружил его корабль и услышал печальный рассказ о его смерти, которая случилась примерно через десять дней после того, как он оставил побережье Гвинеи.
Когда капитан находился на полубаке корабля среди негров, принимающих пищу, они набросились на него и забили мисками, из которых едят вареный рис. Мятеж замыслили взрослые негры, которые скопом побежали в носовую часть корабля и попытались сломать ограждение юта, не обращая внимания на мушкеты и короткие пики, направленные на них белыми людьми через амбразуры. Наконец старший помощник капитана отдал приказ произвести выстрел по мятежникам одним из орудий на юте, заряженным шрапнелью, что стало катастрофой: около восьмидесяти негров были убиты или утонули, а многие туземцы выпрыгнули за борт. Это положило конец мятежу, но большинство выживших рабов были настолько удручены, что некоторые из них уморили себя голодом, упорно отказываясь принимать любую пищу. После прибытия корабля на Ямайку туземцы еще дважды пытались поднять мятеж, пока не началась их распродажа. Когда стали известны эти факты, равно как их прежние злодеяния, ни один плантатор не захотел их покупать, несмотря на продажу по низкой цене. В целом данный вояж оказался крайне неудачным. Из-за этого корабль задержался на Ямайке на много месяцев и в конце концов утонул во время урагана».
Глава 7
РАССКАЗ СУДОВОГО ВРАЧА
По прибытии кораблей в Бонни[23] и Новый Калабар принято отдавать снасти, спускать паруса на реях и мачтах и начинать сооружать то, что называют домом. Это делается таким образом. Матросы сначала связывают бимсы и реи от мачты к мачте, чтобы образовать распорку. Далее примерно в девяти футах над палубой несколько балок, равных по длине распорке, привязывают к стоячему рангоуту и образуют стенную плиту. Поперек распорки и стенной плиты укладывают несколько других балок или стропил и привязывают их на расстоянии около шести дюймов друг от друга, потом вдоль – другие стропила или балки, чтобы образовать подобие решетки или сетки с промежутками в шесть квадратных дюймов. Затем сооружается крыша из рыхлых камышовых циновок, которые крепят друг к другу каболкой и помещают внахлест, как черепицу. Межпалубное пространство и стенная плита одинаково огораживают подобием решетки или сетки, образованной жердями, связанными друг с другом с пустотами примерно в четыре квадратных дюйма. Близ грот-мачты из дюймовых дильсов поперек корабля сооружают перегородку, которая называется «баррикадо». Высотой около восьми футов, эта перегородка выступает примерно на два фута за оба борта корабля. В баррикадо имеется дверь, у которой ставят часового на время, когда неграм позволяют подниматься на палубу. Перегородка служит также для раздельного содержания негров разного пола. В ней проделаны небольшие отверстия, куда вставляют мушкетоны, а иногда и жерла пушек, используемые для подавления мятежей, которые случаются время от времени. Другую дверь проделывают в решетке или сетке у лестницы, по которой вы поднимаетесь на корабль. Дверь в течение дня охраняется часовым и запирается на ночь. В носовой части корабля есть третья дверь, которой пользуются матросы. Она крепится так же, как и сходни. Кроме того, в крыше имеется большой люк, через который поднимаются и опускаются товары для бартерных сделок, бочки с водой и т. д.
Конструкция дома призвана защитить тех, кто находится на борту корабля, от солнца, особенно жаркого в этих широтах, а также от ветра и дождя, которые в соответствующие сезоны чрезвычайно интенсивны. Хотя строение отвечает своим целям, но недостаточно: неплотные циновки пропускают очень сильные ветер и дождь и в то же время усиливают духоту на корабле до весьма опасной степени, особенно в межпалубных помещениях. Избыточная жара наряду с дымом от сгоравшего зеленого мангрового дерева (обычно используемого в качестве дров), который из-за недостатка циркуляции воздуха скапливается и отравляет все секции корабля, делают судно во время стоянки здесь весьма нездоровым пристанищем. Едкий дым часто вызывает также воспаление глаз, приводящее иногда к потере зрения.
Другая цель сооружения этих временных домов заключается в том, чтобы предотвратить попытки купленных негров прыгнуть за борт, к чему их часто вынуждают ужасные условия существования. И им время от времени это удавалось: несмотря на принимавшиеся меры предосторожности, они пробивались сквозь решетку.
Невольничьи корабли, как правило, бросают якоря в миле от поселения на реке Бонни на глубине семи-восьми фатомов. Порой здесь собирается по пятнадцать английских и французских парусников, но главным образом первых. Став на якорь, капитаны отправляются на берег сообщить о своем прибытии и справиться об условиях торговли. Они также приглашают прийти на борт своих судов вождей Бонни, которым перед началом разгрузки-погрузки обычно подносят подарки (называемые здесь dashes): отрезы ткани, хлопчатобумажные, ситцевые и шелковые платочки, индийские товары, а иногда бренди, вино или пиво.
Несколько лет назад, когда я был в районе реки Бонни, там правили два вождя по имени Норфолк и Пеппль. Их дома не отличались от других хижин поселения, за исключением того, что были несколько большего размера и окружены складами для европейских товаров, предназначенных для обмена на рабов, которых вожди добывают тем же способом, что и черные торговцы, и продают покупателям с кораблей. Но за каждого раба, проданного торговцами, вожди получают пошлину, которая в течение года достигает значительной суммы. Пошлина собирается уполномоченными, размещенными на кораблях – «уполномоченными парнями», как, видимо, их прозвали англичане.
