Читаем без скачивания Смертельный удар - Сара Парецки

— Полагаю, это свидетельствует о том, как я расстроена, Виктория, если высказываюсь в подобном духе. Я никогда не хотела, чтобы кто-нибудь знал, как я отношусь к детям своих сыновей. — На мгновение она замолчала, потом неловко добавила: — Если ты желаешь поговорить с Роном Каппельманом о… о Нэнси или о чем-то еще, он в гостиной.

Зазвонил дверной звонок. Она пошла открывать, а я вошла в гостиную. Я никогда не видела Рона Каппельмана, но не составило труда узнать его: он был единственным мужчиной в комнате. Примерно моего возраста, возможно, несколько старше, коренастый, коротко постриженный шатен, он был одет в твидовый пиджак с обтрепанными лацканами и обшлагами и в вельветовые брюки. Он сидел на круглом пуфике, без интереса перелистывая страницы старого «Нэшнл джиогрэфик».

Четыре женщины, тоже присутствовавшие в церкви, шептались в другом углу. Как я и предположила, они оказались сослуживицами миссис Клегхорн. Они взглянули на меня, но, поняв, что не знают, вернулись к своему разговору, напоминавшему слабое жужжание.

Я пододвинула кресло с прямой спинкой поближе к Каппельману. Он посмотрел на меня, и что-то дрогнуло в его лице. Он швырнул журнал на кофейный столик.

— Понимаю, — сочувственно сказала я, — мучительно говорить о подобных вещах с незнакомым человеком. Я бы не пошла на это, если бы не была уверена, что вы сможете помочь мне.

Он поднял брови:

— Я сомневаюсь, но вы можете попытаться.

— Мое имя — Ви. Ай. Варшавски. Я старая подруга Нэнси. Мы когда-то играли вместе в баскетбол. Довольно давно.

Я не могла смириться с тем, с какой скоростью понеслись года после моего тридцатилетия. И тем не менее мне казалось, что прошло не так уж много времени с тех пор, как мы с Нэнси учились в колледже.

— Верно. Я знаю, кто вы. Нэнси рассказывала о вас много раз, говорила, что вы спасли ее от безумия, когда обе были в высшей школе. Я — Рон Каппельман, но вы, кажется, уже знали это, когда вошли.

— Нэнси говорила вам, что в последнее время я работаю как частный следователь? Так вот я долгое время не видела ее, но неделю назад мы встретились на общей баскетбольной встрече.

— Да, я знаю, — вставил он. — После встречи мы вместе ходили на собрание, и Нэнси рассказала мне о вашей встрече.

В комнате слышался глухой рокот толпы. Присутствовавшие стремились говорить приглушенными голосами, окружающее пространство было невелико и не поглощало звуков, к тому же было очень тесно, и когда кто-то стоящий за моей спиной закурил, я почувствовала горячий пепел на шее — его нечаянно стряхнули в круглый вырез жакета.

— Могли бы мы пойти куда-нибудь еще и поговорить? — спросила я. — В прежнюю спальню Нэнси, или в бар, или в другое место? Я пытаюсь разобраться в обстоятельствах ее смерти, но, похоже, не могу нащупать конец нужной ниточки, чтобы распутать клубок. Я надеялась, что вы сможете рассказать мне что-нибудь.

Он покачал головой:

— Поверьте мне, если бы у меня была какая-то информация, я примчался бы к полицейским словно ракета. Однако буду рад, если мы уйдем отсюда.

Мы пробрались сквозь толпу, тепло простившись с миссис Клегхорн на выходе. Приветливое теплое участие, с которым она обращалась к Каппельману, без сомнения, свидетельствовало, что молодой человек и Нэнси были в хороших отношениях. Я несколько беспокоилась за Мак-Гоннигала, но он ведь опытный полицейский и способен постоять за себя.

На улице Каппельман спросил:

— Почему бы вам не поехать ко мне в Пульман? Здесь поблизости нет ни одного кофейного магазинчика, где было бы чисто и тихо. Впрочем, это вам, наверное, известно.

Я потащилась вслед за его ветхим «рэббитом» вдоль улиц Сто тринадцатой и Ленгли. Перед шеренгой аккуратных кирпичных домов, тянувшихся по обочинам улиц Пульмана и выходивших своими чистенькими фасадами и открытыми верандами на шоссе, мы остановились. Район напоминал Филадельфию времен подписания конституции.

Эти скромные, хорошо сохранившиеся фасады не позволяли предположить, какие фешенебельные помещения могут скрываться за кирпичными стенами. Внутри холл был оклеен яркими цветочными обоями в викторианском стиле, а панели сделаны из отполированного до блеска темного ореха. Полы оказались просто безупречными, но их украшали ковры, мебель смотрелась превосходно.

— Великолепно, — сказала я, восхищенная. — Вы сами устроили все это?

Он кивнул:

— Плотничьи работы — мое хобби. Это позволяет мне отключиться от мерзости, царящей вокруг, и припасть к великолепию, среди которого я провожу свои дни. А мебель и украшения я подобрал в районе «блошиных рынков».

Он провел меня в маленькую кухню, выложенную итальянским кафелем. На стенах висела медная утварь, начищенная до блеска. Я взобралась на высокий табурет, стоявший рядом с изразцовой печкой, а он принялся варить кофе.

— Итак, кто попросил вас расследовать убийство Нэнси? Ее мать? Не уверен, что полицейские станут выслуживаться перед здешними политиками и убеждать народ, что правосудие идет своим неумолимым курсом.

Он покосился на меня, ловко собирая кофеварку.

— О нет. Если вы хорошо знаете миссис Клегхорн, вы должны понимать, что она не намерена мстить.

— В таком случае кто ваш заказчик?

Он повернулся к холодильнику, достал оттуда крем и тарелку со сдобными булочками.

Я бессознательно наблюдала сзади, как натянулись брюки, когда он нагнулся. Шов почти разошелся. Еще пара наклонов — и может возникнуть пикантная ситуация. Я честно удержалась, чтобы не уронить тарелку ему на ноги, и выждала, пока он опять не повернется ко мне лицом, готовая дать ответ.

— Нанимая меня, мои клиенты платят в том числе и за конфиденциальность. Если бы я выболтала их секреты вам, я вряд ли могла бы ожидать, что и вы раскроете мне свои, верно?

Он покачал головой:

— У меня нет никаких секретов. По крайней мере, в отношении Нэнси Клегхорн. Я адвокат ПВЮЧ. Я работаю на несколько групп общественности. Моя специализация — законность соблюдения общественных интересов. С Нэнси замечательно работалось. Она была организованной, имела ясную голову и знала, когда идти напролом, а когда отступить. Не в пример своему боссу.

— Кэролайн?

Трудно было представить Кэролайн Джиак чьим-то боссом.

— Итак, ваши отношения с Нэнси были чисто профессиональными?

Он передал мне кофейную чашку:

— Не пытайтесь подловить меня, Варшавски. Я играю в игры с большими мальчиками. Хотите сливок? Рекомендую. Видите ли, это ослабляет действие кофеина и помогает уберечься от рака желудка.

Он поставил передо мной тяжелую фарфоровую кружку и сунул тарелку с булочками в духовку.

— Нет. У нас с Нэнси был недолговременный флирт пару лет назад, когда я начинал работать в ПВЮЧ. Она переживала тогда неприятности, а я десять месяцев до этого развелся. Мы были утешением и поддержкой друг другу, но не смогли предложить друг другу ничего особенного. Кроме дружбы, которая достаточно своеобразна, если ничем не подпитывается. Конечно же не тем, чтобы бить своих друзей по голове и топить их в болоте.

Он вытащил булочки из печи и взобрался на табурет слева от меня. Я отхлебнула великолепного кофе и взяла булочку с черникой.

— Я предоставлю полицейским выяснить ваши действия в тот день, шаг за шагом. Где вы были в два часа пополудни в четверг и так далее. Меня же интересует вот что: кто все-таки преследовал Нэнси, как она полагала? Не считала ли она, что навлечет гнев Дрезберга? А может, это действительно было связано с восстановлением завода?

Он поморщился:

— Фантазии малышки Кэролайн… От них мне хочется бросить эту затею. Нехорошо, конечно, для адвоката… Честное слово, я не знаю. Мы оба разозлились как черти после того слушанья две недели назад. Когда мы с Нэнси разговаривали во вторник, она сказала, что не исключает и политических интересов и намерена попробовать, сумеет ли она выяснить, не Юршак ли заблокировал решение. Я работал над юридическими документами, пытаясь понять, как обойти столичные санитарные службы, чтобы получить разрешение. Может, стоило получить разрешение у властей штата и подключить государственный департамент.

Он рассеянно сжевал вторую булочку и намазал маслом третью. Его заплывшая жирком талия убедила меня отказаться от предложенной мне тарелки со сдобой.

— Итак, вы не знаете, с кем она говорила в офисе Юршака?

Он покачал головой:

— У меня создалось впечатление… ничего конкретного, правда, чтобы быть уверенным, но думаю, у нее был там любовник. Кто-то, кого она немного стеснялась показывать, и не хотела, чтобы о нем знали ее коллеги или кто-то, кого, как она считала, следует уберечь. — Он уставился в пространство, пытаясь облечь свои ощущения в слова. — Она скрывала, с кем обедала… ее нежелание идти на игры «Ястребов» — у нас был совместный абонемент… ну и так далее. Итак, она, возможно, получила информацию от него и не хотела, чтобы я знал об этом. Последний раз, когда мы говорили с ней — как раз сегодня исполнится неделя, — она сказала, что нащупала кое-что, но нужны доказательства. Больше я с ней не говорил.