— Вы, ребята, недавно вернулись из путешествия, верно? — спросила Джулия, когда игра встала на месте и все уже просто сидели с вином, раскидав карточки по полу вокруг себя.
Майк притянул к себе Тессу.
— Маленький круиз, всего неделя. Тесса возвращается на работу с понедельника.
— Ох, как жаль.
— Да, но у нас есть новости.
Они переглянулись. Момент был напряженным и интимным. Алви почувствовала неловкость, Энди, судя по всему, тоже. Остальные были родственниками Майка, так что вели себя более непринужденно.
— Мы хотим усыновить ребенка, — торжественно заявила Тесса.
Алви замерла, глядя на нее с удивлением. Она… она одновременно светилась радостью и не походила на того, кто готов стать матерью. Она была молода, не старше двадцати двух, она была человеком и могла обратиться в Центр для зачатия ребенка-человека. Центры были созданы, чтобы заниматься этим, они помогали рожать здоровых, чистокровных людей, отдавая их потом в семьи, где их ждали и любили. Алви и сама мечтала, что однажды сможет отдать свои материалы в Центр, чтобы завести ребенка, который был бы похож на нее. Она мечтала об этом в детстве, но после поняла, что ребенок-человек никогда не будет свободен по-настоящему. Прямо как она. Всегда найдется кто-то, кто пожелает вступить с ним в Союз.
Не сдержавшись, она спросила:
— Почему именно усыновление?
Майк кивнул. Он понимал, о чем Алви спрашивает. В приютах не было людей. Их не бросали. Их было так чертовски мало, что, едва обнаруживался ребенок-беспризорник без волчьего гена в крови, ему в мгновение ока находили новую семью, проверяя всю родословную будущих родителей на пять поколений.
— Человек — это ответственность.
— Тесса — человек! — Алви не могла понять, почему ее так возмущало и злило это. Возможно, она просто ненавидела сам факт того, что люди в Союзах могли жить нормально, что они хотели заводить детей, любили друг друга и были настоящей семьей. Она ненавидел все то, чего у нее не могло быть, и с каждым днем все сильнее злилась.
— Да, и у нас еще будет шанс завести своего малыша, но мы должны убедиться, что готовы.
— То есть, усыновленный ребенок-волк будет вашей проверкой на прочность?
— Алви, я не об этом.
Она почувствовала, как Мэйси сжала ее руку, но злость уже взяла верх. Все это — отношение людей друг к другу, их беспечность, их эгоизм, выводило из себя. Ее тошнило от глупости ее собственной семьи и окружающих ее людей. Ее тошнило от этого мира, где такие семьи считались чем-то нормальным, а люди, находящиеся в шаге от женитьбы, могли встречаться с другими людьми. Ее тошнило от того, что она и сама оказалась в таких условиях, сама себя втянула в них и никак не могла выбраться.
Она перевела взгляд с Майка на Тессу и спросила:
— Он тебе не противен?
Краем глаза она видела, как вздрогнул Майк, как Джулия закрыла лицо руками. Но она не хотела на это смотреть, поэтому взяла куртку и вышла в сад.
* * *
Позже, когда Алви развела огонь в беседке, к ней присоединился Энди. Он протянул ей бутылку пива и сел на скамейку, кутаясь в шарф. Вечер был прохладным, мокрая после дождя трава испаряла влагу, в воздухе ярко пахло цветами и недавно скошенной травой.
— Джулия злится?
Энди помотал головой.
— Нет. Они с Майком распечатали виски. А вот Тесса расстроена.
— Я не хотела ее задеть, я не…
— Ты знаешь, что семья Майка забрала Тессу у отца-психа, когда ей было десять?
Алви подняла на Энди взгляд.
— Что?
— Он издевался над ней, — его тон был таким холодным, что Алви потерла плечи руками. — Да. Я имею в виду то, о чем ты подумала. Алви, мой отец издевался надо мной тоже, и я знаю, как это — наконец, попасть в семью, где тебе не нужно вздрагивать каждый раз, когда ты слышишь скрип половиц.
Смесь стыда и жгучей боли обрушилась на нее, как гора камней. Алви не могла пошевелиться, словно оцепенела.
— Энди, мне жаль.
— Если бы ты осталась, то дослушала бы их. Они хотят пройти полное обследование, чтобы быть уверенными, что ребенок Тессы не унаследует ничего от своего деда. Все это может занять месяцы и даже годы, понимаешь? Они просто хотят стать родителями здесь и сейчас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Алви схватилась за голову.
— Вот черт.
— Слушай, Алви, я тебя почти не знаю, но я уверен, что ты не думаешь так на самом деле… Про волков.
Энди пристально посмотрел на нее.
— Нет. Нет, я не думаю, конечно, я люблю Рейнов, да и мой лучший друг — оборотень, я просто… Выбита из колеи, понимаешь?
— Не хочешь рассказать?
Энди был другом Килана. Лучшим другом. Говорить о нем вот так за спиной было бы нечестно.
— Иногда мне кажется, что я в театре и наблюдаю со стороны за своей собственной жизнью. Так не должно быть.
Она распечатала бутылку и сделала глоток.
Энди кивнул.
— Понимаю. Но в таком уж мире мы живем.
— Можно вопрос?
— Валяй.
— Если бы ты оказался в Союзе с человеком, как бы ты себя вел?
Энди задумался.
— Ну, я бы постарался принять то, что он — часть моей жизни. Не ущемлял бы его права, говорил бы с ним обо всем, что его волнует. Ну, это на случай, если бы мне не удалось его полюбить. Я стал бы другом ему, — он замолчал, а после осторожно поинтересовался. — Это как раз то, что делает Килан, верно?
Алви замерла, как громом пораженная. Она чувствовала, как внутри у нее что-то умирает. Неужели… Господи, да это видели все. Энди наблюдал это годами, чего она ждала? Что Килан наступит себе на глотку и заставит себя силой ее полюбить? Пора было уже открыть глаза.
— Ты прав, — ответила она едва слышно. — Ты чертовски прав. Я пойду, найду Майка и Тессу.
Она встала, чтобы вернуться в дом. Энди окликнул ее.
— Постой, — пришлось обернуться. — Сначала позвони Килану. Он весь день пытается связаться с тобой — очень переживает.
* * *
Алви объявилась, когда Килан изгрыз себя внутренне до самого мяса.
— Наконец-то, — произнес он в трубку и вздрогнул — настолько злым показался ему собственный голос. — Когда выключаешь телефон, будь так любезна, хотя бы предупреди.
— Чт… — начала Алви, но вдруг замерла на полуслове. — Хорошо. Как скажешь, прости меня.
— Простить тебя? Алви, я схожу с ума, когда ты непонятно где ходишь по ночам!
— Килан, успокойся. Я у тебя дома, с твоей семьей.
— Ты… Правда?
— Да. Это все?
Алви вздохнула. Она звучала грустно и потерянно, как будто была чем-то расстроена.
— Все хорошо? — осторожно поинтересовался Килан. Злость сошла на нет. — Алви, тебя кто-то огорчил?
Молчание повисло на том конце телефонной трубки, но Килан чувствовал его кожей, оно липло к нему и забивало поры.
— Нет, просто… был тяжелый день.
— Не лги мне.
— Прошу тебя, Килан. О чем ты хотел поговорить со мной?
Он прошелся по комнате. Кармен спала, ее жакет висел на спинке кресла, сумка стояла в углу стола, а на журнальном столике стопкой лежали распечатанные ею бумаги.
— Послушай, я… У меня появился кое-кто. Я хотел тебе сказать, но не знал, как.
Алви замолчала. Еще один тяжелый, металлический стон донесся до слуха оборотня.
— Хорошо.
Хорошо? Вот так просто?
Алви словно… Готова была согласиться со всем, что происходило. Она был спокойна, безропотна и раздавлена. Килан не мог слышать ее такой, у него начинало ныть сердце.
— Пожалуйста, скажи мне, что с тобой?
— Ничего со мной, Килан, ясно? Ничего. Я просто… Забудь.
— Какая муха тебя укусила? Ты злишься на меня?
— Нет. На себя. Но ты не волнуйся, я буду в порядке. Честно. И ты будешь в порядке. Я, правда, рада за тебя. Обязательно познакомлюсь с Кармен, если ты захочешь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я не… Я не говорил, как ее зовут.
На многое открылись глаза. Дрожащий голос Алви, ее уставшие вздохи и хрустальные нотки в слетающих с губ словах. Она все знала.
