Особое значение в этом литературном поединке — чернильной войне — Екатерина придавала опере-памфлету «Горе-богатырь Косометович», написанной после первых военных побед и впервые поставленной в январе 1789 г. В ней высмеиваются военные неудачи Густава III. Опера представляет пародию на Дон Кихота. Подобно Дон-Кихоту, Горе-богатырь заявляет: «Я ныне много наслышан о богатырских делах и сам хочу такие же предпринять». Однако рыцарские доспехи ему явно не по плечу, поэтому он надевает картонные латы и в сопровождении оруженосцев Кривомозга и Торопа отправляется на подвиги. В одной деревне безрукий старик побивает их ухватом и спускает на них цепного пса, после чего все трое возвращаются домой как победители. Оперу давали в присутствии двора и иностранных дипломатов. В литературе было высказано мнение о том, что эта опера была сатирой не на Густава III, а на Потемкина, которым Екатерина была недовольна за его действия под Очаковым. Однако это мнение было убедительно опровергнуто академиком Я.К. Гротом в статье «Екатерина II и Густав III». Точка зрения Грота подтверждается тем, что опера была снята с репертуара театров сразу после прекращения военных действий.
Примеру венценосцев следовали их подданные. Придворный поэт В.П. Петров написал сатиру в стихах «Приключение Густава III, короля шведского», в которой пред Густавом, одетым «в латы, как в кожу льва осел», предстает тень Карла XII, называет внука «маленьким тираном» и предрекает ему поражение в войне с Россией. В свою очередь, шведские литераторы в баснях, стихах, патриотических песнях и одах воспевали своего монарха, противопоставляя его восточному деспоту — императрице.
Екатерина могла бы закончить войну уже в 1788 г., когда после выступления финских конфедератов шведская сторона стала делать попытки добиться мира. Но она хотела использовать финских конфедератов для того, чтобы восстановить в Швеции режим сословного парламентаризма. Россия и Дания стремились «утвердить мир не с королем, но с нацией» и «восстановить прежнюю в Швеции конституцию». В инструкции главнокомандующему Мусину-Пушкину от 9 сентября 1788 г. Екатерина отказывала Густаву в праве на заключение мира, поскольку он нарушил конституцию 1720 г., и определяла ближайшую цель — теснить шведов до созыва сейма. Как отметил К. Ордин, «странным представляется требование созыва народных представителей в качестве решающей власти со стороны императрицы, обладавшей у себя в стране всеми правами безграничного самодержавия».
Верельский мир 1790 г. не давал России формальных оснований для вмешательства во внутренние дела Швеции. Одна из статей договора обязывала Россию отказаться от гарантий шведской конституции 1720 г., т. е. признать новое политическое устройство, введенное в 1772 г. В этом состоял главный итог войны для Швеции, и с этой точки зрения война не была полностью проиграна Густавом III.
Преодолению русско-шведской вражды после подписания Верельского мира способствовала революция во Франции, превратившая недавних соперников в единомышленников. Уже на следующий день после заключения мира Густав приказал воздвигнуть Алтарь дружбы, украшенный инициалами короля и императрицы, и написал ей письмо, в котором было сказано, что его самое большое желание — вернуть дружбу императрицы и заключить с ней тесный союз. В сентябре 1791 г. Екатерина пишет Густаву: «Государь мой, братец. С удовольствием вижу, что Вы снова питаете ко мне совершенно те же чувства, какие Вы некогда выражали и на которые я всегда буду готова отвечать Вам самым непритворным чистосердечием. Вы теперь знаете намерения мои относительно политического союза, которым я готова еще теснее укрепить соединяющие нас узы родства». В декабре между Россией и Швецией был подписан договор и конвенция «О восстановлении равновесия в Европе и Французской монархии». Екатерина обещала выделить под командование Густава 8000 солдат для похода на Францию. Высадить войска во Франции предполагалось весной 1792 г. Выстрел капитана Анкарстрёма[24] положил конец этим планам.
Незадолго до смерти Густав писал Екатерине о возможном заключении брачного союза между одной из ее внучек и своим сыном, сравнивая при этом императрицу с Изабеллой, а себя с Фердинандом. Однако Густав IV отказался подписать с Великой княжной Александрой Павловной брачный контракт, предоставлявший ей свободу вероисповедания. Этим он очень огорчил императрицу. По ее словам, в связи с этим она испытала большее волнение, чем в ночь перед воцарением. Предполагают, что это ускорило ее кончину.
Литература:
Бородкин М. История Финляндии. Время Екатерины II и Павла 1. СПб., 1912; Грот Я.К. Екатерина II и Густав III // Сборник Отдела рукописного языка и словесности Императорской академии наук. Т. 18. СПб., 1878; Лёнрут Э. Густав III и ЕкатеринаII // Шведы на берегах Невы. Стокгольм, 1998; Чепуров А. «Оперная война» короля и императрицы//Всемирное слово. № 15. 2002; Хид С. Опера и политика в Балтийском регионе в XVIII в. Политический диалог Густава III и Екатерины II на языке оперы // Российский императорский двор и Европа. Диалоги культур. Труды Эрмитажа. СПб., 2007; Янгфельдт Б. Шведские пути в Санкт-Петербург. Стокгольм-СПб., 2003; OdherC. T. Gustaf III och Katarina II åren 1783-1784 // Nordisk Tidskrift. 1899; Olausson M. Katarina den Stora och Gustav III. En månad i S:t Petersburg. Borås, 1998.
Мир во время войны[25]
Несмотря на многовековое соперничество, история взаимоотношений России со Швецией (и входившей в ее состав Финляндией) не сводилась к сплошной череде войн и вооруженных конфликтов. Любая война заканчивается миром, ростки которого обнаруживаются порой уже в самом начале военного противостояния. Ярким примером тому могут служить добрососедские отношения населения пограничных областей двух государств, не прерывавшиеся даже во время крупных вооруженных конфликтов. Для крестьянства северных районов России и Финляндии, где земледелие носило лишь вспомогательный характер, важную роль играли промыслы и торговля, которая уже в древности стремилась выйти за государственные границы. Особенно активными были торговые контакты жителей Карельского Поморья и Лопских погостов (западная часть Северной Карелии между Карельским Поморьем и шведской границей) с населением Северной Финляндии.
Шведско-русскую границу, которая впервые была установлена в 1323 г., на севере пересекали удобные водные пути, облегчавшие крестьянский товарообмен по обе стороны границы. Торговые связи порубежного населения северных районов России и шведской Финляндии упрочивались и развивались. Во время военных конфликтов, которые происходили между Швецией и Новгородом, а с конца XV в. — Швецией и Россией, пограничное население по обе стороны границы, как правило, не питало взаимной вражды и, желая «в любви и соединении быти», заключало местные пограничные перемирия. Более или менее подробные сведения о таких перемириях содержатся в источниках с начала XVII в.
Когда в 1610 — 1614 гг. шведские войска вели военные действия на Кольском полуострове, в Корельском уезде, Северной Карелии и Заонежье, население, проживавшее по обе стороны границы, желая сохранить традиционные торговые контакты, в конце июня 1612 г. заключило локальное пограничное перемирие. Местные шведские и русские власти не стали препятствовать такой акции. Войны разоряли податное население, и администрация обеих сторон, усматривая в таких перемириях средство поддержания хозяйственной жизни на подвластных им территориях, «накрепко заказала своим служилым людям, чтоб они жили смирно и задоров никаких не чинили».
В это время велась интенсивная переписка между шведскими и русскими местными властями. С русской стороны в ней участвовал фактически возглавлявший русскую администрацию в Северной Карелии игумен Соловецкого монастыря Иринарх. Шведскую сторону представлял губернатор Эстерботнии Эрик Харе. В мае 1613 г. он обратился к властям Сумского острога с письмом, из которого явствует, что инициатива перемирия исходила от крестьян финских пограничных приходов, просивших шведскую администрацию оказать им в этом содействие: «Мужики, которые живут по рубежу на сей стороне, были у меня, чтоб меж тех мужиков мир учинил с вашими мужиками на вашей стороне». Предполагая возможность появления на границе русских представителей, Э. Харе распорядился не чинить им препятствий, а препроводить в губернскую канцелярию. Он, в свою очередь, призвал местную русскую администрацию приложить усилия к тому, чтобы сохранить мирные отношения в приграничных районах. Переписка русских и шведских властей свидетельствует, что пограничное крестьянское перемирие ежегодно обновлялось и подтверждалось.
В годы Северной войны вновь проявилось стремление порубежного населения северных областей к заключению локального мира. Войне предшествовал «великий голод» 1695 — 1697 гг., от которого сильно пострадали северные области Финляндии, так что к началу войны ее экономика еще не вошла в нормальное русло. Как никогда остро ощущался упадок торговли, поэтому традиционные контакты между жителями русской Карелии и шведской Эстерботнии имели большое значение.
