8
Виллоу заставила себя не думать больше о человеке, чей неровный нрав и ироническая улыбка выводили ее из равновесия. Она смотрела, как солнце одерживало полную победу, разгоняя туманную завесу над влажной землей. И хотя земля была еще холодной, воздух быстро прогревался.
Стали видны лошади, мирно пасшиеся у опушки леса. Они жадно щипали траву, периодически поднимали головы, чтобы осмотреться, но не испытывали никакой тревоги, и это было подтверждением того, что поблизости никого не было. Некоторое время Виллоу наблюдала, как от лошадей шел пар. Присутствие арабских скакунов придало ей бодрости и уверенности. Через час лошади высохнут, то же самое произойдет и с лугом.
Виллоу вернулась в шалаш и вышла вновь с дробовиком, одеялом, лавандовым мылом, кавалерийской рубашкой Кале-ба и чистыми панталонами и лифчиком. Внимательно следя, не подаст ли Измаил знак о приближении какого-нибудь чужака, она направилась к ручью и пошла по берегу вниз по течению, пока не отыскала купу ивовых кустов, склонившихся над водой. Под их прикрытием Виллоу разделась, оставшись лишь в красных фланелевых рейтузах.
Наклонившись к воде и попробовав ее рукой, Виллоу невольно вскрикнула. Вода здесь была значительно холоднее, чем в ручьях в Западной Виргинии, а тем более в прогретых солнцем прудах, куда она любила убегать купаться.
— Солнце тебя обогреет, — строго сказала себе Виллоу. — Поспеши, пока Калеб не вернулся.
Однако она сделала себе поблажку и не стала раздеваться до конца. Она намочила и намылила волосы, затем быстро дважды их ополоснула. Сидя на корточках, Виллоу отжала волосы и распустила их сзади, подставив солнцу. После этого она сняла рейтузы и помылась, ахая и скрежеща зубами, когда ледяная вода обжигала наиболее чувствительные части тела.
Виллоу растерла тело фланелью и надела панталоны и лифчик. Встряхнув рубашку Калеба, она натянула ее, выпустила поверх нее волосы. Все это заняло несколько минут. После этого собрала вещи и вышла из ивовых кустов, собираясь найти теплое, солнечное место, где она могла бы постирать одежду.
В сотне ярдов поднялась голова Измаила. Он навострил уши, когда из укрытия вышла Виллоу. Некоторое время Измаил понаблюдал за ней, затем снова наклонился к траве. Ясно было, что никто не проскочит незаметно мимо него, разве что Калеб. Виллоу опустилась на колени, положила рядом дробовик и стала стирать белье. Покончив со стиркой, она разложила его на траве.
Солнце грело все жарче. Граница снега на горных пиках с каждой минутой поднималась все выше. Воздух был почти горячим. Его сухость действовала тонизирующе после стольких дней облачности и дождей. Виллоу трудно было представить, что ей понадобится теплая одежда, после того как солнце зайдет. В эту минуту ей было настолько тепло, что хотелось снять шерстяную рубашку Калеба и позагорать, лежа на одеяле, пока сохнут волосы. В порядке компромисса она расстегнула пуговицы рубашки, открыв правый бок.
Лошади продолжали спокойно пастись, вселяя в Виллоу уверенность, что она на лугу одна. Она вылезла из одеяла, отодвинула дробовик и стала расчесывать длинные, до бедер, волосы. Это была скучная и утомительная работа, но постепенно потемневшие от воды волосы ровной волной легли на спину. Издав вздох облегчения, Виллоу улеглась на живот, давая возможность солнцу завершить свою работу. После этого она пройдется по высохшим волосам щеткой.
Легкий ветерок, жужжание насекомых над лугом, умиротворяющее пение птиц и жаркое солнце расслабили Виллоу. Протяжно зевнув, она погрузилась в дрему.
Когда Измаил заржал, Виллоу мгновенно проснулась. Ее рука схватилась за дробовик, и в это мгновение она узнала Калеба, приближающегося к ней широкими, легкими шагами. Она поспешно села и набросила на ноги одеяло. Золотая копна волос рассыпалась по ее плечам. Виллоу стала торопливо шарить рукой по одеялу, пытаясь найти гребень и щетку.
— Хорошо, что никого нет поблизости, — сказал Калеб. — Этого гнедого жеребца и ваше белье, что сохнет на траве, разве что слепой не заметит.
— Вы не сказали, что лошадей надо держать в лесу, — пробормотала Виллоу, прикрывая одеялом голые ноги.
— Я не говорил также, что можно сушить здесь белье.
Голос Калеба звучал нейтрально, по нему трудно было судить о его настроении. Виллоу осторожно посмотрела на него сквозь янтарные ресницы. На черном фоне бороды сверкнула белозубая улыбка.
— Не беспокойтесь, голубушка. Если бы я хотел упрятать лошадей в лес, я бы сам их привязал там. А что касается вашей одежды, то она не так выдает наше присутствие, как этот гнедой.
Виллоу с облегчением улыбнулась. День был слишком хорошим и ласковым, чтобы тратить его на препирательства. Улыбка Калеба стала еще шире, когда он нагнулся и поднял щетку и гребень из черепахового панциря, которые затерялись в траве.
— Вы это ищете? — спросил Калеб.
— Да, благодарю вас.
Вместо того, чтобы положить щетку и гребень в протянутую руку Виллоу, он опустился на колени и начал деловито расчесывать ей волосы. Тело Виллоу напряглось. Впрочем, это не остановило Калеба. Мало-помалу Виллоу смирилась и успокоилась.
При его росте и габаритах руки у Калеба были на удивление проворными и деликатными. Он терпеливо расчесывал нагретые солнцем волосы, невольно вздыхая от удовольствия. Виллоу окончательно расслабилась.
Прищурив глаза, Калеб наблюдал за ее реакцией. По счастью, Виллоу не могла видеть откровенного желания в его глазах. Он осторожно водил гребнем по сверкающим на солнце золотым волосам, а распутав все сплетенные пряди, отложил гребень и, не меняя ритма, стал работать щеткой.
— У вас очень ловко получается, — нарушила Виллоу длительное молчание.
— У меня была хорошая практика в детстве. Моя мать очень тяжело вынашивала ребенка. Она все время болела и не могла сама мыть и расчесывать волосы.
— И это делали ей вы?
Калеб издал непонятный горловой звук.
— У мамы не было дочерей до рождения Ребекки.
— Вашей сестры?
— Да, моей малышки сестры. Она была очень красивая… Легкая и быстрая, как норка. Ее домогались все ребята, но она всем отказывала, пока…
Виллоу почувствовала боль и гнев в голосе Калеба и поняла, что девушка по имени Ребекка сделала неверный выбор.
— Мне очень жаль, — прошептала Виллоу, тронув его руку, которая оказалась у нее на плече. — Вам, наверное, нелегко быть в разлуке с семьей.
У Калеба не было сомнений в том, что Виллоу имела в виду именно то, что сказала. У него не было сомнений также в том, что Виллоу не видела никакой связи между ней и девушкой по имени Ребекка Блэк. Калеб подумал, что вряд ли стоит удивляться поведению Виллоу. Рено наверняка не хвалился своей победой перед ней.
