лишь только надеюсь на ваше благоразумие, Шмуль Израэлевич, в определении его размера, поскольку если величина Вашего гешефта меня не устроит, мне все же придется искать другого партнера по бизнесу, а Вам остаться без дополнительной прибыли.
— Думаю, что мы с Вами сможем договориться, молодой человек. А не могли бы Вы озвучить, что все-таки Вы хотите получить в обмен на все это? И правильно ли я Вас понимаю, что это только лишь часть того, что Вы предлагаете на обмен?
— По второму Вашему вопросу Вы, Шмуль Израэлевич, совершенно правы, а что касается первого Вашего вопроса, то мне в основном будут нужны разные металлические изделия, из стали, железа и олова. Также мне понадобится некоторое количество оружия, сколько и какого, пока сообщить не могу, нужно согласовать с моими заказчиками, но образцы хотелось бы получить уже сейчас. Также мне хотелось бы понимать, что еще может быть востребовано с вашей стороны, кроме изделий из драгметаллов, в чем ваши нужды, возможно я смогу их хотя бы частично удовлетворять, поскольку сами понимаете, что изделия из драгметаллов имеют повышенную ценность по нынешним временам, их ограниченное количество, и мне не хотелось бы за все платить только ими.
Глава 35
Нелегко стало работать Шмулю в последние годы, зрение стало хуже, хоть и старался беречь его, ведь основной инструмент в его деле, руки его тоже постепенно становились не те, уже и не брался Шмуль за очень тонкую работу. Племянник Беня, ученик и помощник — сын старшей сестры, своих детей Шмулю с Цилей Б-г не дал, работой не горел. Хоть и выполнял поручения Шмули старательно, был неплохим ремесленником, а талантом Б-г обделил, не стать ему вторым Фаберже, такое Шмуль видел точно. Да и ему не стать уже тоже, хотя несколько его поделок дотягивали до уровня, ими он гордился.
Дела у Шмуля шли в последнее время тоже так себе. Нет, на еду им с Цилей хватала, слава Б-гу, и квартирку они давно купили, а не снимали, как по молодости, но вот на большее… Дрова, продукты, особенно мука, так любимая Цилей курочка, все сильно подорожало, а деньги, это только кажется, что у ювелира их много, на деле же все деньги ювелира в постоянном обороте, чтоб поддерживать ассортимент, а иначе люди перестанут заходить, перестанут покупать.
Раньше, до войны, жили неплохо, на квартиру вот скопили и купили, помещение под ювелирную лавочку тоже выкупили, да и ассортимент поддерживали, у Цили неплохой вкус, смотрела что продается и у него, и у других, подсказывала, что-то делал сам, что-то брал на реализацию у других, в целом хорошо жили.
Потом началась война, богатые люди остались, и новые появились, но его клиентами в основном были люди среднего достатка, а они, такие люди, стали жить похуже, у него покупать пореже. А что-то и наоборот, стали приносить и сдавать, часть на реализацию, а если деньги срочно были нужны, то и продавали. Шмуля не рвач, относился с пониманием — война, люди приходили в основном те, что раньше были постоянными клиентами, и была надежда, что война закончится, и все образуется, и пойдет прежним чередом. Поэтому людей выручал, ювелирные изделия выкупал, не без гешефта, но на нормальных условиях.
Потом случилась революция, и люди побежали, сначала из столиц, сюда, в Одессу, и на короткое время оборот вырос, доходы увеличились, а потом революция добралась и до Одессы, и люди побежали дальше, кто в Румынию, кто в Болгарию, кто в Турцию. У кого на что денег хватало. Царские деньги, кроме серебра и золотых червонцев, стали обесцениваться, хорошо, что в то время у Шмули с Цилей их было немного, почти все в обороте держали.
В это время люди уезжающие стали избавляться от местных денег, покупали валюту, особенно доллары и фунты, золотые червонцы скупали, ну и ювелирные изделия брали: золото, камушки. Много надежнее стало иметь золото, чем бумажные рубли. А там и новая валюта появилась — керенки. Шмуль, как и вся остальная Одесса, к керенкам относился с большим недоверием, брать — брал, но с хорошим дисконтом, и старался быстро избавиться, на них Циля на Привозе рыбку и овощи с фруктами покупала, и то продавцы недовольны были, а больше ни на что керенки не годились. Рабочим на заводах их листами неразрезанными на зарплату выдавали, сами режьте, у вас времени много, а нам некогда. Такое отношение к деньгам передавалось и дальше. Но странная ситуация, деньги обесценивались, и денег в Одессе не хватало. Разменная мелочь так вообще стала редкостью, ее берегли.
Тем не менее, оборот снова начал нарастать, но Шмуля стал осторожнее, и не торопился продавать ценные металлы и камни за бумагу, понимал, что смутные времена лучше переждать в товаре, особенно таком, как его. Все равно продавал понемногу, конечно, на поддержание жизни, а много ли им с Цилечкой надо? Когда приносили ювелирные изделия на продажу — покупал, но самое ценное давно убрал, и такие вещички отдавал только хорошим, надежным людям, в обмен на что-то тоже ценное. Так в их с Цилей квартире появились дорогая мебель, посуда, пара хороших картин. Циля радовалась, наконец в доме появилось то, что раньше позволить себе они не могли, но теперь уже Шмуль стал опасаться дальнейшего развития событий. То Одессу объявили в составе Украины, и тут у Одессы появился шанс вновь стать вольным городом, в составе нового государства. Но потом большевики захватили вокзал, телеграф и почту и объявили свою власть. Полилась кровь, хотя она и до этого лилась, но не так сильно. С большевиками одесситам было не по пути, отток здравомыслящих людей из Одессы резко усилился. В городе активно орудовал «большевик», а на самом деле налетчик Яшка Япончик со своими людьми. Понеслись кровавые будни и ночи, большевики пили, гуляли, грабили, резали и расстреливали. Среди жителей Одессы зрело сильнейшее недовольство большевиками, те проявили перед ними свою зверскую сущность в полной мере. В настоящее время ходили слухи, что вскоре к городу должны были подойти немцы. Уж лучше под немцами, чем под озлобленными на весь мир большевиками, с их утопическими лозунгами.
Шмуля в эти времена убрал с витрин большую часть товара, оставив то, что было менее ценным. Все равно хорошие покупатели заходили редко, а продавать ценные вещи и за царские дензнаки, и тем более за керенки Шмуля не хотел. Скупкой награбленного и краденого Шмуля не занимался принципиально, не только из-за
