Ах, мне уже это снилось? Ну и что же, по-вашему, я должна была сделать? Отменить вечер? Извини, тигренок, не будет больше никаких вечеров. Мамочке снятся страшные сны, не так ли?
Во всяком случае, я не думала, что это предупреждение, или… предвидение… или же как оно там называется? Сон, предсказывающий будущее. Просто толстый кусок штукатурки обвалился с потолка, упал на лицо, вот мне и приснился этот сон. Я так думала и после того сна об авиакатастрофе, а потом Слайдер в такси. Привидения меня совсем доняли. Я просто считала, черт подери, что это причудливый сон, ночные фантазии подсознания, вот и в книге о снах говорится, что ружья означают половые члены, да-да, члены, а выстрелы – это, мол, сексуальная агрессия.
Ну, я хорошенько обдумала все это… понимаете ли, Ричард, и я не совсем то, что вы бы назвали…
Тягостные раздумья сверлили ее сознание, когда она в понедельник шла через Ковент-Гарден. Свежий воздух ясного, но ветреного утра подбадривал ее. Она чувствовала себя слишком усталой, чтобы пойти поплавать утром, и теперь жалела об этом. Голова была тяжелой и болела. Всю ночь напролет она беспокойно металась в постели, в ее сонном мозгу прокручивался бесконечный жуткий фильм: там был Панч, и ружья, и ухмыляющийся Слайдер, множество других людей, выскакивающих отовсюду: из дверей, из шахт лифта, все в черных капюшонах; страшные трещины расползались по потолкам, как на яичной скорлупе, на нее обваливались крыши, она задыхалась, погребенная в темной пустоте вместе со Слайдером, он оказывался над нею, и его темная пустая глазница таращилась на нее и глумилась…
Она толкнула дверь в стиле модерн, вошла в контору и застыла в недоумении. Целая толпа девиц: одни сидели на диванах и стульях, другие просто стояли. Сумочки через плечо, сумочки в руках, большие папки из искусственной кожи, в потрепанных макинтошах, куртках с металлическими заклепками, в больших пухлых пальто, словно завернутые в пуховые одеяла поверх джинсов и сапожек. Они курили, жевали, поправляли волосы и с надеждой смотрели на нее, будто на волшебницу, появившуюся избавить их от злобной ведьмы.
Черт побери. Ведь сегодня назначен просмотр, подбор актеров. Сейчас ей это нужно как дырка в голове.
ПОЛУНОЧНОЕ СОЛНЦЕ. ДЛЯ ВОЛОС, КОТОРЫЕ ОТЛИЧНО ВЫГЛЯДЯТ В ТЕМНОТЕ. ТРАХ! ПОЛУНОЧНОЕ СОЛНЦЕ. ДЛЯ ТЕХ, КТО ОЖИДАЕТ НАСТУПЛЕНИЯ ТЕМНОТЫ. КЛАЦ! ТРАХ! КЛАЦ-КЛАЦ-КЛАЦ! ПОЛУНОЧНОЕ СОЛНЦЕ, СОВЕРШЕННО ОСОБЕННЫЙ ШАМПУНЬ ДЛЯ СОВЕРШЕННО ОСОБЕННЫХ ВОЛОС. ПОЛУНОЧНОЕ СОЛНЦЕ. ОЧЕНЬ ОСОБЕННЫЙ ШАМПУНЬ. ДЛЯ ОЧЕНЬ ОСОБЕННЫХ ЛЮДЕЙ.
– Доброе утро, Люси. Кен там?
– Господи… ах… да.
– А больше из агентства никого нет?
– Господи… ах… нет еще.
Небрежно прокрашенные волосы, неряшливая, размазанная косметика толстым слоем покрывала лицо. Люси выглядела так, будто это она была на детском чаепитии и перемазала там свою физиономию и патлы кетчупом с приправой.
– Хорошо провели выходные?
Люси зевнула.
– Да. Слегка переборщила.
Сэм оглядела было нескольких девушек и прошла мимо восковой фигуры Кена со свежей «Дейли мейл» в руках, проследовала через три лестничных пролета в кабинет. Она легонько постучала в дверь и вошла.
Кабинет Кена больше походил на какое-то логово, чем на офисное помещение. Клиенты не поднимались сюда, их принимали внизу, в цокольном этаже, где имелись бильярд, аудитория для просмотра кандидатов и соответствующий интерьер, сам же кабинет с мансардным потолком был обставлен незамысловато. Удобный диван, два легких кресла, стены увешаны окантованными фотографиями, запечатлевшими моменты получения наград и натурные съемки: Кен за работой, машет руками, тычет пальцем, сидит в кресле, отсвечивает в тени тележки подъемного крана, пожимает руки или отдает распоряжения самым разным личностям с заурядными физиономиями, главным образом из коммерческой телерекламы, но попадались и знаменитости, вроде Орсона Уэллса, Роберта Морли, Фрэнка Бруно или Джона Клиза[7].
А справа бросалась в глаза афиша какого-то кинофильма, огромная, почти во всю стену, безвкусная и яркая, желто-зеленая мешанина, опус высокой технологии.
«АТЛАНТИК! ПОТЕРЯННЫЙ МИР XX СТОЛЕТИЯ!» – возвещала надпись.
Кен едва не лишился собственного дома из-за этого кинофильма. Три года назад, когда она начала работать с ним, он ввязался в это весьма рискованное дело. Деньги текли рекой, проекты, бесконечные встречи с его управляющим банком – все это без утайки он рассказал ей потом. Он разорился. Разорился по-настоящему. Больше двух миллионов вылетели в трубу. Кен потратил их на свою мечту, на воплощение не дающих покоя амбиций, хотел совершить большой скачок в кинобизнесе. Он потратил все свои средства и все деньги, которые смог одолжить, заложил все – дом и вообще все ради этого большого скачка.
АТЛАНТИК! ПОТЕРЯННЫЙ МИР XX СТОЛЕТИЯ!
Через пять тысячелетий после того, как цивилизация была стерта с лица земли термоядерной войной, на планете Земля вновь зарождается примитивная жизнь… Спустя столетия Игнав Флотум Третий, монах из Бородовии, находит на археологических раскопах старую жестяную банку… Полагая, что это капсула времени, умышленно оставленная здесь в прежние времена, далекие потомки ее открывают на торжественной церемонии… и обнаруживают в ней… бобину с программой коммерческой телерекламы, с помощью которой у них постепенно складывается картина общества конца XX века. И приходят к выводу, что, несмотря на явные социально-экономические достижения, запечатленные в рекламных роликах, концентрация времени у человека XX века, вероятно, была крайне низкой, что и способствовало его гибели. А все потому, что большинство этих сюжетов длится только тридцать секунд, а самый длинный – всего минуту.
Фильм так и не был завершен, и Кен всегда как-то уклонялся от прямого ответа относительно причин неудачи. Порой он говорил, что ведущий актер оказался сумасшедшим маньяком-эгоистом. Иногда обвинял во всем погоду. И наконец, речь заходила о давлении администрации телестудии, которая хотя и числилась партнером, однако так никогда и не предоставила ему всех обещанных денег. Но она-то, Сэм, понимала истинную причину: прежде всего, фильм не был закончен потому, что Кен разочаровался в нем задолго до того, как деньги иссякли полностью. Он обещал показать ей, что у него получилось, но вряд ли когда-нибудь выполнит свое обещание.
Во всяком случае, его дом был спасен, огромный викторианский дом на окраине Клэпхэм-Коммон, наполненный странными предметами, которые он собирал: комплекты оружия, экстравагантные картины, полуразвалившийся миниатюрный католический храм в саду – глупый и дорогой каприз. Кен любил свой дом, тщательно обдумывал каждую мелочь и потратил много времени и усилий, чтобы сделать из него нечто ошеломляющее: ванная в византийском стиле и средневековая столовая, гостиная в стиле барокко с галереей для музыкантов. Безумие, бред – но зато потрясающе… В доме хватало места, чтобы стили мирно сосуществовали, не противореча друг другу. Комнаты были обставлены прекрасной, оригинальной мебелью, и дом выглядел довольно забавно. Кен жил в нем сам по себе, как ему хотелось. Развелся он давным-давно, но рана до сих пор еще не затянулась. Разумеется, вокруг него всегда вилось множество девушек, всегда кто-то был у него на содержании, как теперь, в виде очередного яркого молодого дарования, причем повыше среднего уровня, но он держал всех их на расстоянии, не допуская в свое сердце – территорию строго запретную.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
