Риск немалый.
За: Смирнов И. Н. и Максимов (уральский) — местные люди, и они за.
Против: Мартенс должен хорошо знать американцев, и он против.
Ленин».[16]
В своих «Воспоминаниях о Владимире Ильиче» А. Аникст пишет: «Владимир Ильич чрезвычайно серьезно ценил это начинание. Помимо политического международного значения, — ибо организация «Кузбасса» широко пропагандировала симпатию к Советской России, вербуя участников этого общества для поездки в Россию, — это должно было иметь производственное значение в буквальном смысле этого слова, а также чисто показательное значение».
А дело тянется и тянется от одного заседания СТО к другому. Уже изменены отдельные пункты, уже согласованы другие, Себальд гибок и настойчив. Он принимает одно, решительно отстаивает другое. Конца обсуждению не видно.
«Значит, и сегодня не будет принято решение или оно будет отрицательным, — думает Себальд. — Но я не соглашусь на кооперативное предприятие, подчиненное тысячам ведомств, зависимое от ВСНХ и местных организаций. Предприятие требует свободы…»
Дискуссия продолжается. Себальд все больше нервничает. Кто-то передает ему сложенный листок бумаги. Себальд разворачивает, читает:
«Дорогой т. Рутгерс! Не волнуйтесь, дело обстоит хорошо, я Вам гарантирую не только некоторую свободу, но и полную свободу. Ленин».[17]
Соглашение еще не подписано, но 19 октября Ленин уже пишет записку В.М. Михайлову и, прилагая к ней проект решения ЦК РКП(б)по вопросу о соглашении с группой Рутгерса, просит «пустить его поскорее вкруговую для членов Политбюро. Очень спешно».[18]
В этом проекте ЦК поручает СТО:
«1) считать соглашение с группой заключенным;
2) предложить т. Богданову немедленно изготовить и дать на подпись предСТО телеграммы с наиболее срочными распоряжениями о начале заготовки дров, леса и т. п;…
4) выдать т. Рутгерсу в субботу, 22.Х., 5000 $ [долларов]».[19]
21 октября в Сибпромбюро и Сибревком отправляется телеграмма:
«Соглашение с Рутгерсом достигнуто. Согласно договору мы обязуемся заготовить к весне 50 000 бревен для работ в Кузбассе. Примите необходимые меры для безусловного исполнения. Доносите о принятых мерах телеграфно.
Пред. Совнаркома Ленин».[20]
Еще несколько дней, и 25 октября 1921 года договор с организационной группой американских рабочих об эксплуатации ряда предприятий Кузбасса и Урала заключен.
«Совет Труда и Обороны, с одной стороны, и организационная группа американских рабочих в лице тт. Хейвуда, Рутгерса, Байера, Кальверта и Баркера, с другой стороны, заключили между собой следующий договор…»
Быстро распределяются обязанности. Хейвуд остается в Москве представителем АИК Кузбасс, Кальверт и Баркер уезжают в Нью-Йорк организовать бюро по вербовке рабочих и специалистов для колонии. Байер вместе с имеющимися в русской эмигрантской колонии американскими сезонными рабочими отправляется в Кемерово, чтобы немедленно начать строительство жилья для будущих колонистов. Себальд едет в Голландию. Отсюда он будет координировать деятельность всех членов организационной группы, руководить подготовкой к переезду колонистов и вербовать членов колонии в странах Западной Европы.
Все дела закончены. Через несколько часов отъезд. Кажется, продумано все, но Себальд неспокоен. Если бы можно было, он поехал бы в Америку сам, но въезд туда ему запрещен. Едет Кальверт.
…Кальверт. Лоб Себальда прорезает глубокая морщина. Нет, это не недоверие. Кальверт искренне увлечен идеей Кузбасса, он хочет работать. Но Себальд слишком хорошо знает его способность преувеличивать, увлекаться собственными домыслами, его недостаточное умение разбираться в людях.
Себальд вспоминает старого нью-йоркского друга, товарища по лиге Юлиуса Хеймана. «Умница, безупречно честный, трезвый и деловой — вот кого надо будет просить следить за работой бюро. Пусть он не будет его членом, но его глаз необходим. Он сумеет вовремя предупредить меня, если возникнут трудности, вовремя даст Кальверту дельный совет». Лицо Себальда проясняется.
— Бронка, пожалуйста, запиши и срочно передай. «Председателю СТО товарищу Ленину.
Прошу расширить мои полномочия и разрешить мне самостоятельно назначать и отводить членов организационного комитета до окончательного утверждения их СТО. Рутгерс».
Через два часа Куйбышеву передают записку:
«24. Х. 1921 г.
тов. Куйбышев!
Прошу Вас обсудить это с Богдановым.
Если не согласны, позвоните мне.
Я за, ибо это не есть общее полномочие, а лишь право опротестовывать личный состав «Орг. комитета»…
Ленин».
Р. S. Очень спешно, ибо Рутгерс уезжает в 5 часов».[21]
За полчаса до отъезда раздается телефонный звонок:
— Алло, товарищ Рутгерс! Говорит Куйбышев. Мы согласны с вашим предложением. Ваши полномочия утверждены. Всего хорошего, счастливого пути.
— Спасибо, товарищ Куйбышев. До свидания.
Берлин. Себальд налаживает крупные закупки для Кузбасса и, оставив Бронку в качестве своего заместителя для дальнейшей работы, уезжает в Голландию, где находится Барта с детьми.
— Что ж, Барта, скоро, значит, опять в дорогу, — говорит Себальд, когда кончилась веселая суматоха встречи. — Пожалуй, следует заранее начинать готовиться к отъезду. Едем надолго. Надо взять с собой продовольствие, одежду, обувь, многое другое. Яну придется остаться в Голландии — ему предстоят экзамены на аттестат зрелости и в институт, а Вим и Гертруда поедут с нами. Я думаю, что через несколько месяцев я закончу свою работу здесь и можно будет ехать.
— Везет же Виму! — с завистью говорят юные филателисты, жадными глазами провожая почтальона, разгружающего свою сумку у двери Себальда. Письма приходили отовсюду: из России, Германии, Бельгии. С Англией Себальд поддерживал связь через Тома Манна. Но больше всего писем было из Америки, от Юлиуса Хеймана и Кальверта. Эти письма были неутешительны.
Несколько человек из утвержденных в Москве кандидатов Американского бюро Кузбасса отпали: двоих не удалось разыскать, один американский коммунист, на которого рассчитывали, по горло занят, другой — против кузбасского плана. Есть опасение, что американская секция оргкомитета Кузбасса может попасть в руки руководителей ИРМ, которые все враждебней: относятся к Профинтерну и Коминтерну. Рабочее ядро бюро Кузбасса создать не удается. Об этом сообщал личный представитель Рутгерса Юлиус Хейман.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
