И, как гром среди ясного неба, принимается указ, в дополнение к существующему указу, — о борьбе с организованной преступностью в Москве и Московской области. Как потом ходили слухи, указ этот являлся основной базой для целого ряда профилактических мер, которые условно были названы «Московский эксперимент». Иными словами, спецслужбы разработали специальный комплекс жестких мер, направленных на борьбу с организованной преступностью в Москве и Московской области. Естественно, об этом узнали представители братвы, и очень многие мои авторитетные клиенты стали звонить мне, назначая встречи и обсуждая один и тот же вопрос: что это за указ, на что он направлен, что нам грозит? Может быть, нам лучше пока уехать из страны? Практически у всех в глазах был страх, замешательство и нерешительность. Мне ничего не оставалось, как по просьбам многих из них достать текст этого указа.
Я обратился к своим знакомым депутатам Государственной думы, и через несколько дней указ был у меня на столе. Внешне он ничего нового не открывал, но в то же время я знал, что существовало специальное закрытое, секретное приложение к указу, в котором, очевидно, раскрывалась вся суть указа. Теперь уже трудно говорить о том, что входило в это секретное приложение, что не входило, но тот случай, который произошел с одним из моих клиентов, является ярким примером событий тех дней.
В тот период произошло резкое ужесточение деятельности милиции. Задержания, обыски и облавы стали проводиться в более жесткой и бескомпромиссной форме. Например, как говорили мне два моих клиента, их задержали на основании указа о борьбе с организованной преступностью как принадлежащих к одной из московских группировок и тут же вывезли в район пригорода Москвы. Спецназовцы достали из своих машин лопаты и заставили их рыть ямы. Когда мои клиенты поинтересовались, для чего они это делают, спецназовцы ответили: как для чего — для могил, мы вас сейчас будем расстреливать. От них требовали, чтобы они подписали чистосердечное признание в принадлежности их к организованной преступности и к одному из бандитских формирований Москвы. В случае же отказа, сказали им, мы вас расстреляем, закопаем и все спишем на мафиозную разборку.
Моих клиентов подвели к ямам, спецназовцы передернули затворы, и — раздались выстрелы. Но, как оказалось, была устроена провокация. Патроны были холостые. Но представьте себе психологическое состояние после такого эксперимента!
Конечно, никаких доказательств этой акции нет. Вероятно, работники милиции отрицали бы свою причастность к этому. Но возникает вопрос: зачем моему клиенту придумывать такую легенду? Позже этот эпизод, описанный в одной из моих книг, удачно позаимствовали авторы успешного сериала «Бригада».
Облава. Как это было
Спустя некоторое время я сам в какой-то мере оказался жертвой этого эксперимента. Так получилось, что в конце лета у меня произошла встреча с двумя моими клиентами по вопросам бизнеса. Встреча была назначена в одном из кафе, находящихся в районе Нового Арбата. Мы заказали обед, и я консультировал своих клиентов по тем или иным интересующим их вопросам. Впоследствии я узнал, что два моих клиента являются лидерами двух разных группировок и они решили совместно провести одну коммерческую операцию.
В зале, где мы обедали, никого не было. Когда обед был закончен и все вопросы были решены, мы хотели встать, чтобы уйти. Вдруг в пустой зал вошли четыре или пять короткостриженых здоровых ребят. Увидев моих клиентов, они радостно замахали руками: привет, братва! Все направились к нашему столику. Тут в двери быстро вошли несколько человек в гражданской одежде, с пистолетами в руках и сказали:
— Братва, стоять!
Знакомых моих клиентов построили вдоль стены, заставив стоять с поднятыми руками, широко расставив ноги. Сотрудники РУОПа стали быстро их обыскивать, а двое направились к нашему столику. У меня возникло чувство страха. Место нашей встречи выбрал я. Мои клиенты являлись лидерами двух группировок, и могло возникнуть подозрение, что я их просто сдал. Мое состояние невозможно передать. Был страх не из-за того, что нас обыщут, арестуют. Я боялся, что арестуют моих клиентов и потом могут подумать, что я к этому причастен.
Подойдя к нам, один из сотрудников попросил предъявить документы. Один мой клиент достал какую-то кредитную карточку со своей фотографией, другой — пропуск в ночной клуб «Станиславский». Руоповец молча взял документы и стал рассматривать их, дав понять, что это не документы. Я достал свое адвокатское удостоверение и уверенным голосом сказал:
— Эти люди со мной!
— Все понятно, нет проблем, — сказал оперативный работник. — Вы можете быть свободны.
Мы тут же покинули зал. Мои клиенты вышли веселые и удовлетворенные. Они радовались, хлопали меня по плечам. Я поинтересовался:
— Это за вами?
— Да нет. Скорее всего, это казанских отслеживали. Мы завтра позвоним, узнаем, как у них дела, — сказал один.
— Вот видите, как получилось! — произнес я. — Я очень боялся, что вы можете подумать на меня…
— Да что вы! Мы вам доверяем! Напротив, мы вас с удовольствием возили бы с собой на подобные встречи, раз ваше магическое удостоверение действует на них!
— Нет, такие встречи мне больше не нужны! — отшутился я. — С меня и одной хватит!
Неприятным моментом в жизни московского криминала, безусловно, является задержание. Задержание для них, по их словам, опасно не тем, что они могут быть избиты, покалечены, а тем, что им могут подбросить какое-либо орудие преступления, наркотики или оружие.
Конечно, нельзя отрицать, что братва уже научилась умело сбрасывать свои стволы в момент задержания их милицией, так что потом это оружие практически никогда не находят. Они научились прятать свои «волыны» в безопасных местах автомобиля. Бывали случаи, когда в таких машинах, которые несколько дней находились в отделениях милиции и тщательно просматривались, оружия так и не находили. А потом, когда машины выдавались обратно, оружие в них находилось — теми, кто его прятал, конечно.
Проблема подброса предметов преступления существовала всегда. Вспоминается фильм «Место встречи изменить нельзя», когда опытный начальник отдела по борьбе с бандитизмом МУРа капитан Жеглов подкидывает кошелек, до этого удачно сброшенный, вору-рецидивисту Кирпичу. Возникает вопрос о его неправомерных действиях, о нарушении им закона. Но в то же время и сотрудников милиции можно понять, хотя мы совершенно не одобряем этого: иногда операция тщательно разрабатывается, затрачивается много усилий, человека задерживают, а он умелым приемом избавляется от предмета преступления. Вот и возникает такая ситуация — возврат того, что ты сбросил раньше.
