– Да ласточка бы себе крылья сейчас отморозила, – буркнула Эва, глядя в окно. Разумеется – а как же иначе! – начался снегопад. – Я никогда не смогу вернуться домой. Мои собаки примерзнут к будке, а Тося – к миске с «вискасом».
– Я давно не заглядывала в твой аккаунт, знаешь – сама была занята, – Иза поставила на столик чашки с чаем и тарелку с бутербродами. – О, смотри-ка, сколько желающих…
Они склонились над экраном ноутбука.
– Слушай, чего эти старые пердуны мне пишут?! – удивилась Эва, глядя на потенциальных претендентов на ее руку и сердце. – Ты что, не указала возрастной ценз? Я же не ищу себе отца или сына! – Ей было тридцать два, а возраст кандидатов зашкаливал за пятьдесят. Правда, откликнулись еще пара подростков.
– Указала, – скривилась Иза. – Но ты же знаешь мужчин. У них совершенно отсутствует самокритика. Они вроде и читать умеют, но вот с пониманием написанного у них проблема. Для этих старых пердунов предмет гордости завести себе любовницу лет двадцати, а лучше – еще моложе… а подростки, наоборот, мечтают о сексе с матерью – они в тебе видят как бы свою мать, ведь они же не могут набраться храбрости и обратиться с таким предложением к собственной ма…
– Иза, прекрати! Это извращение! Даже слышать не хочу!
– Ну а что? Ведь ни от кого же не убудет, если подросток…
– Изка! Может, еще расскажешь мне, что каждая девочка-подросток мечтает о сексе с отцом?!
– Нет, не буду, – покачала головой Иза. – Потому что это неправда. Поэтому ты и ищешь кого-то своего возраста, а не отца или дядюшку. О, вот этот симпатичный! – она ткнула пальцем в фото привлекательного тридцатилетнего мужчины из Варшавы.
– Ну да, су-упер! «Вечеринки, алкаголь, скоросные машыны – вот то, что доставляет мне удовольствие в жызьни!» Слушай, как он школу-то вообще окончил?!
– Опять придираешься. А вот этот? – она открыла следующее письмо.
На фото был аристократичного вида бизнесмен около сорока. Эва прочитала текст письма. Раз… потом еще раз… а потом – буквально свалилась под стол от хохота. Хотя хохотом это ржание даже назвать было нельзя.
– Из-за… ты это видела-а? – икала под столом Эва. – Ты посмотри, о чем в п-пе-первом письме спрашивает незнакомый а… ари… стократ-бизнесмен! «Береш ли в рот? Потому что это важьно». «Важьно», Иза! Иза, я тебя умоляю, сделай что-нибудь, чтобы я этого больше не видела. «Важьно!» О господи…
– Глупая ты! – рассердилась Иза, обиженная ее неблагодарностью. – И никогда ты себе никого не найдешь!
– Такого, для которого это «важьно», – нет, не найду, – согласилась Эва, выползая из-под стола. – Прости меня, дорогая, но я, пожалуй, сюда больше не ходок. Если не королевич – так аристократ. Жаль, конечно, – заключила она, вытирая слезы.
Иза захлопнула крышку ноута.
– Ладно. Лучше расскажи, что на работе. Как «Ягодка»?
У Эвы тут же высохли слезы и загорелись глаза.
– Наша «Ягодка» вышла на первое место в списке продаж. Она получила самое большое количество рецензий за квартал – и хороших рецензий! Каролину рвут на части все телеканалы – ее хотят сделать телезвездой, предлагают ей вести разные программы – для любителей лошадей, для молодых талантов, всякие там. Она тут заявила недавно, дурочка, что вся эта шумиха вокруг нее начинает ее утомлять и что я вроде как обещала ей анонимность. Ничего такого я ей не обещала, потому что с самого начала была уверена, что она станет звездой – после тех баннеров на Дворце культуры и самолетов с транспарантами. А с января мы начинаем кампанию «Спаси жизнь Каролине!» – будем искать доноров костного мозга. Не только для нее – для всех этих несчастных из гематологии, а потом…
– Я не подойду? – перебила ее Иза.
Эва уставилась на подругу с недоверием.
Этот мотылек, легкий, порхающий по жизни с цветка на цветок… эта «Иза-тэйк-ит-иззи!» – и донор костного мозга?!
– Конечно, подойдешь! – Эва обняла Изу и искренне поцеловала. – Ты уже завтра можешь кому-нибудь спасти жизнь – достаточно обычного анализа крови.
– А разве не надо вставлять иглу в бедренную кость? – у Изы невольно дрогнул голос.
– Я тоже так думала. Надо – но это уже потом, когда выяснится, что твой мозг стопроцентно подходит кому-то из больных, с кем у тебя генетическая совместимость. А чтобы такого начали искать – нужно просто зарегистрироваться в ЦРНДСМ.
– Это что такое? Где это?! Это где-то в окрестностях Небраски?!
Эва рассмеялась.
Она отреагировала примерно так же, когда Каролина рассказывала ей об этой процедуре.
– Центральный регистр неродственных доноров спинного мозга. Отправляешь им заполненную анкету, которую скачиваешь в интернете, они тебя сердечно благодарят и приглашают на анализ крови. Там сдаешь кровь – да не бледней ты так! Я забыла, что ты от слова «кровь» в обморок падаешь. Изка, прости, не бледней! Там же всего одна пробирка! Ох, зря я, наверное…
Через полчаса, уже отправив анкету, девушки, с чашками уже остывшего чая в руках, с каким-то оттенком безнадежности смотрели кулинарную передачу, хотя ни одна, ни другая особыми талантами в кулинарии не отличались. Что само по себе неудивительно: ведь готовить им обеим было не для кого.
– Как Горошинка? – Иза похлопала подругу по чуть округлившемуся животику. – Толкается?
– Да-а… помогает мне чистить от снега дорожки…
– Папочку для нее нашла?
– Нет. Я же не беру в рот – а это «важьно».
– Эвка! Ты теперь мне до конца жизни будешь припоминать этого придурка?! Я же не отрицаю, что мужик совсем бесстыжий. Выкладывать свои фото в интернете – и такие тексты писать… а знаешь, кто бы тебе подошел?
– Ой, пожалуйста, только не Плюй.
– Витек.
Эва подавилась чаем.
– Витек? Какой еще Витек? – спросила она удивленно.
– А тот спаситель. У него все на лице было написано. Ой, если бы он так на меня смотрел… Эй, а ну-ка, посмотри на меня! «Что за Витек, какой еще Витек!» Говори! Рассказывай! Ты, значит, скрываешь от подруги такую супер-пупер-важную новость?! Говори, а то я нервничать начинаю!
– Да нечего особо рассказывать. Оказалось, что он приятель Анджея…
– Не хочу слушать ни про каких Анджеев – только о тебе и Витеке!
– Ну… мы встречаемся. Раз в неделю, иногда чаще. Он работает в окрестностях Урли, поэтому приезжает, когда есть возможность и я дома.
– И?..
– Ну и ничего. Приезжает, а потом – через час, иногда два – уезжает. И все. Хороший друг. И человек хороший. Такой, знаешь… правильный, насколько я могу судить. Заботится обо мне. Как Анджей…
– Опять ты за свое. То есть я так понимаю, что Витек – это само совершенство, у которого есть только один-единственный недостаток: он не Анджей. Ты когда-нибудь вообще вылечишься от него?!
