Все вставало на свои места. Атаковав первый раз, они готовились атаковать во второй. Красавица Алела де Отеро успешно применила по отношению к маркизу тактику, которая в фехтовании зовется «форсированная атака»: выбрала слабое место противника, заставила его отвлечься на обманный укол и неожиданно атаковала. Слабым местом Луиса де Аялы было фехтование и женщины.
Что же произошло дальше? Маркиз, отличный фехтовальщик, почувствовал, что противник его отвлекает, стараясь преодолеть защиту. Будучи человеком предусмотрительным, он принял меры, доверив дону Хайме то, на что, без всякого сомнения, посягал соперник: загадочный конверт. Маркиз видел грозящую ему опасность, но он был не только фехтовальщиком, но и азартным игроком. Отлично зная его стиль, дон Хайме видел, что маркиз переоценил свое везение: не совершая решительных действий, он с любопытством наблюдал, что будет дальше. Он рассчитывал отбить атаку противника в последнюю минуту, когда тот, поняв, что его планы раскрыты, задумает нанести роковой удар; здесь-то он и просчитался. Такой бывалый фехтовальщик, как Алла, должен был сообразить, насколько опасно недооценивать противника. Тем более такого коварного, как Адела де Отеро.
Дон Хайме не сомневался: атакующий стремился заполучить бумаги маркиза, но своей цели не достиг. По чистой случайности невольное вмешательство маэстро в эту игру разрушило коварные планы неизвестного соперника. Все должно было завершиться после того, как рапира пронзит горло дона Луиса, однако игра принимала новый оборот, куда более сложный. Теперь маэстро волновал другой вопрос, жизненно важный для него самого: знают ли противники, какую роль, благодаря дальновидности маркиза, сыграл в этой истории скромный учитель фехтования и что документы спрятаны в надежном месте у него дома?.. Он не спеша обдумывал все возможные варианты и успокоился: этого они знать не могли. Уж здесь-то Аяла остался верным себе: он никогда не раскрыл бы тайну ни Аделе де Отеро, ни кому-либо другому. Он сам признался, что Хайме Астарлоа был единственным, кому он мог доверить столь щекотливое дело.
Экипаж на рыси проехал улицу Сан-Херонимо. Дону Хайме не терпелось поскорее добраться домой: вскрыть конверт и разгадать тайну. Только тогда он будет точно знать, как действовать дальше.
Когда на углу улицы Бордадорес дон Хайме вышел из экипажа, снова лил дождь. Он вошел в дом и, держась за шаткие металлические перила, поднялся по скрипящим ступеням лестницы на последний этаж. Только тут он обнаружил, что забыл футляр с рапирами во дворце Вильяфлорес, и досадливо поморщился. Но сейчас рапиры были ему ни к чему: он заедет за ними позже. Он медленно достал из кармана ключи, открыл замок, толкнул дверь и, войдя в темную пустую квартиру, невольно поежился.
Маэстро осмотрел квартиру комнату за комнатой, и понемногу его тревога улеглась. Разумеется, в доме никого не было, и ему стало стыдно, что он так легковерно поддался игре своего воображения. Он положил шляпу на диван, снял сюртук, открыл ставни; в комнату проник тусклый сероватый свет. Тогда он подошел к книжному шкафу, пошарил за стоящими на полке книгами и достал конверт, который дал ему Луис де Аяла.
Когда он надломил сургучную печать, у него задрожали руки и замерло сердце. Это был обычный конверт размером с лист писчей бумаги, и весил он ничтожно мало. Открыв его, дон Хайме достал перевязанную лентой стопку исписанных бумаг. Он принялся торопливо развязывать узел ленты, сверток выпал у него из рук, и бумаги рассыпались по полу возле комода. Досадуя на себя за неуклюжесть, дон Хайме нагнулся, собрал листы и вновь выпрямился, держа их в руке. Бумаги оказались казенного вида письмами и документами, на некоторых стояли печати. Дон Хайме сел за письменный стол и разложил их перед собой. Он был взволнован, строчки прыгали у него перед глазами, и он не мог прочитать ни слова. Он закрыл глаза и сосчитал до десяти, затем глубоко вдохнул и принялся за чтение. Да, это действительно были письма. И, заметив некоторые подписи, маэстро вздрогнул.
МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
Дону Луису Альваресу Рендруэхо, главному инспектору
Комиссии по делам безопасности
И охраны общественного порядка.
Мадрид.
Настоящим документом сообщаю Вам о необходимости установить строжайшее наблюдение за перечисленными ниже лицами, поскольку из надежных источников к нам поступили сведения об участии этих лиц в заговоре против Правительства и Ее Величества Королевы.
Учитывая общественное положение некоторых предполагаемых злоумышленников, я не сомневаюсь, что наблюдение будет осуществляться с высочайшей осторожностью и надлежащим так-том. О результатах прошу докладывать мне лично.
Мартинес Кармона, Рамон. Адвокат. Ул. Прадо, 16. Мадрид.
Миравальс Эрнандес, Доминисьяно. Предприниматель. Ул. Корредера Баха. Мадрид.
Касорла Лонго, Бруно. Уполномоченный Итальянского банка. Площадь Святой Анны, 7. Мадрид.
Каньябате Руис, Фернандо. Инженер путей сообщения. Ул. Леганитос, 7. Мадрид.
Порльер-и-Осборне, Кармело. Финансист. Ул. Инфантас, 14. Мадрид.
В целях безопасности прошу Вас заняться лично всеми вопросами, относящимися к этому делу.
Хоакин Вальеспин Андреу,
Министр внутренних дел.
Мадрид, 3 октября 1866 года.
Сеньору дону Хоакину Вальеспину Андреу,
Министру внутренних дел.
Мадрид.
Дорогой Хоакин!
Я думал над нашим с тобой разговором, состоявшимся вчера вечером, и твое предложение кажется мне занятным.
Должен признаться, меня несколько коробит необходимость идти навстречу этой скотине, но результат стоит того. В конце концов, в наше время ничто не достается даром!
Покупка минных шахт в Картахене уже состоялась.
Я говорил с Пепито Саморой, он не возражает, несмотря на то, что никаких подробностей я ему не сообщил. Вероятно, он думает, что я собираюсь сорвать крупный куш. Признаюсь, меня это мало тревожит: я слишком стар, чтобы беспокоиться о сплетнях. Я уже навел кое-какие справки и думаю, что наш плут неплохо поживится. А чутье у меня на такие дела хорошее, уж поверь старику.
Держи меня в курсе всего. Разумеется, в Совете этот вопрос никак не обсуждался. Отстрани от него также и Альвареса Рендруэхо.
Начиная с сегодняшнего дня этим будем заниматься только ты и я.
Рамон Мария Нарваэс.
8 ноября.
МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
Дону Луису Альваресу Рендруэхо,
Главному инспектору Комиссии
По делам безопасности
И охраны общественного порядка.
Мадрид.
Прошу Вас распорядиться о задержании указанных ниже лиц, подозреваемых в организации преступного заговора против Правительства и Ее Величества Королевы.
Мартинес Кармона, Рамон;
Порльер-и-Осборне, Кармело;
Миравальс Эрнандес, Доминисьяно;
Каньябате Руис, Фернандо;
Масарраса Санчес, Мануэль Мария.
Каждый из них должен быть задержан и немедленно изолирован.
Хоакин Вальеспин Андреу,
Министр внутренних дел.
Мадрид, 12 ноября.
КОМИССИЯ ПО ДЕЛАМ ЛИЦ, УКЛОНЯЮЩИХСЯ ОТ УГОЛОВНОЙОТВЕТСТВЕННОСТИ
Дону Хоакину Вальеспину Андреу,
Министру внутренних дел.
Мадрид.
Глубокоуважаемый сеньор!
Довожу до Вашего сведения, что нижеперечисленные лица, а именно:
Мартинес Кармона, Рамон;
Порльер-и-Осборне, Кармело;
Миравальс Эрнандес, Доминисьяно;
Каньябате Руис, Фернандо,
Поступили сегодня в тюрьму города Картахены в ожидании отправки в Африку, где им предстоит отбывать наказание.
Ожидаю распоряжений Вашей Милости по поводу дальнейших действий,
Эрнесто де Мигель Марин,
Главный инспектор Комиссии
По делам лиц, уклоняющихся
От уголовной ответственности.
Мадрид, 28 ноября 1866 года.
Глубокоуважаемому сеньору
Дону Рамону Марии Нарваэсу,
Президенту Совета.
Мадрид.
Мой генерал!
Имею честь сообщить Вам о благоприятных результатах, изложенных в отчете, который я прилагаю к этому письму. Ко мне они поступили не далее как этой ночью.
