Наконец, мы выбрались из переплетения кустов в какой-то проулок и сломя голову бросились по нему прочь от преследователей. Похоже, что мы развили неплохую скорость, потому что шум и крики остались далеко позади. Но когда я начала уже было притормаживать, раздались два громких хлопка, и в воздухе недалеко от меня что-то просвистело. По всей округе забрехали собаки, но других дураков реагировать на ночную стрельбу в Керчи не было.
Раньше в меня никогда не стреляли, поэтому я не знаю с чем сравнивать. А в когда-либо виденных фильмах герои реагировали по-разному. Кто в ужасе приседал, кто отстреливался, а кто и стремительно набирал скорость. Как выяснилось, я явно тяготела к последнему психотипу, тем более, что отстреливаться мне было нечем. Встречный ветер взвыл в ушах. Не разбирая дороги, я стремительно понеслась в какие-то неведомые дали.
Только налетев на какой-то заборчик, и лишь случайно не свернув себе шею, я, наконец, тяжело дыша, остановилась. Ни Сергея, ни Михаила поблизости не было. Рюкзак с вещами, похоже, остался в кафе, как и шляпа, очки, сигареты, телефон и кошелек. Спаслась лишь висевшая через плечо легкая кожаная сумочка с документами и с лежащим на самом ее дне этим чертовым русалочьим кольцом. Где-то с час или даже больше, я тихонечко проскулила в каком-то почему-то показавшемся мне наиболее безопасном закутке, в безумной надежде ожидая своих спутников. Но не было никого, даже погони. Небо на востоке стало сереть, и в панике вздрагивая от каждого шороха, я покинула свое убежище. Мучили страх, жажда и неизвестность. Что с ребятами? Вдруг их ранили или, не дай Бог, убили?! Что делать? Куда бежать?! Даже мысль о милиции уже не выглядела такой отвратительной. Но и милиции тоже не было.
Минут через десять я выбралась из частного сектора на какую-то широкую дорогу. Вдоль нее на обочине стояла цепочка легковых машин, конец которой терялся в рассветных сумерках. Вокруг же этих машин кипела жизнь. Потягиваясь, прохаживались сонные люди, резали колбасу, сидели на горшках заспанные дети. Из подслушанных разговоров стало понятно, что это очередь на тот самый паром, о котором так много и хорошо отзывался Михаил. Оптимисты из обитателей обочины уверяли пессимистов, что на первый паром они, конечно, не попадут, но вот на второй – почти наверняка.
Но я-то туда уж точно не попаду – ни денег, ни вещей, ни телефона, да еще и гонятся какие-то придурки с пистолетом. Но постепенно план действий выкристаллизовался. Немного поищу ребят, а потом пойду сдаваться на раксоп Ирине. Она – пашина подружка? Вот пусть и выручает еще одну подружку! А там сделаю, как она скажет. Скажет – в милицию, значит – в милицию! Честно говоря, от начала немедленной реализации этого плана сдерживало лишь одно – еще толком даже не рассвело.
Как водится, едва только план был сверстан и утвержден, жизнь начала немедленно вносить в него свои коррективы, и чья-то рука цепко схватила меня за плечо. Взвизгнув от ужаса, я рванулась в сторону, но держали крепко.
- Лика! Лика! Это я! Успокойся! – пробивался еле слышный голос сквозь накрывшую меня волну чистой и незамутненной истерики.
- Господи! Миша! – вслед за слухом боязливо вернулось и зрение. – Ты жив! Как я перепугалась! А где Сергей?! Я ведь даже не могу вам позвонить, ни Сергею, ни тебе. Я все забыла в кафе!
- На, держи. – Миша протянул мне уже казалось навсегда утраченные кошелек и телефон. Михаил вел жизнь весьма отличную от моей и твердо знал, что прежде всего надо спасать при пожаре. – Сергей сидит у моего друга в подсобке в шашлычной рядом с портом, а я отправился на твои поиски. Мы решили, что эти ваши друзья и коллеги, – тут Миша нехорошо хмыкнул, – меня если и видели, то только мельком и, скорее всего, просто не узнают.
Из убежища в подсобке мы вышли, так и не договорившись о дальнейших действиях, но как показали тут же начавшиеся события от нас этого и не требовалось. Буквально через несколько мгновений в метрах ста от нас вывернул из-за угла джип. Проверять тот это, или не тот, как вы понимаете, желающих не нашлось, и мы резво пустились в очередное бегство. Судьба гнала нас в сторону порта, где громкоговоритель жизнерадостно объявил, что до окончания регистрации пассажиров и автотранспорта на паром Крым – Кавказ осталось пять минут. С криком «три билета на паром, пожалуйста!» я бросилась к окошку.
Уже на входе в зону таможенного и пограничного контроля я в последний раз кинула взгляд на портовую площадь, и мне показалось, что там таки мелькнули наши столь обаятельные знакомые, но поклясться не могу. Как бы то ни было, на штурм погранзаставы они не пошли. Чай, не кафе.
Наконец, троекратно прогудев, паром выполз из керченского порта и взял курс к видневшейся вдали России. Немногочисленные выбравшиеся на свежий воздух пассажиры без толку шатались по палубе.
- Мама, мама, смотри – дельфин – радостно закричал какой-то ребенок. Несколько голосов подхватили – дельфин, дельфин. Но тут общий гомон перекрыл чей-то изумленный вопль: «Да это же не дельфин! Это русалка!!!». Народ, потрясая телефонами и фотоаппаратами, ломанулся к борту на знакомство с неведомым. А я вновь ощутила все тот же холодный пронизывающий взгляд, как бы обещающий, что мы еще обязательно встретимся и, причем, очень скоро. Впрочем, я уже и сама это понимала.
