в мельчайших подробностях. Усы, борода, брови, зрачки глаз, плетение веревки, копыта лошади – все эти тщательно выполненные детали неразличимы с первого взгляда, но открываются лишь при очень внимательном рассмотрении, а следовательно, сами по себе мало полезны для создания того или иного впечатления от скульптуры. Большая их часть подчинена общему декоративному ритму нэцкэ, тон которому задает гравированный узор одежды.
Пластическая разработка формы в работах Гёкудзана обычно маловыразительна. Объем скульптуры аморфен, в моделировке отсутствует экспрессия. Несколько более удачно, особенно в изображении Чжан Голао, обыгрывается контур фигуры, но не в этом заключается основное средство достижения выразительности в работах Гёкудзана. Главное – графическая разработка поверхности скульптуры и ее орнаментально-декоративный ритм. Гравированный узор одежды охватывает целиком всю фигуру, объединяя лицевую и оборотную стороны. В то же время здесь использована «фасадная» композиция, при которой оборотная сторона играет очень незначительную роль и в информативном и в декоративном отношении. В ранних нэцкэ оборотная сторона фактически не учитывалась при декоративной разработке по-
верхности, в чем можно усматривать отголоски традиции станковой скульптуры. В миниатюрной пластике первой половины XIX века возникает новый подход: именно на оборотной стороне начинает сосредоточиваться наиболее интенсивный гравированный орнамент.
Та же тенденция просматривается и в произведениях Гёку-сая (вторая половина XIX в.). Так же, как и Гёкудзан, этот мастер работал главным образом в слоновой кости. Нэцкэ его невелики и сплошь покрыты черненым гравированным орнаментом. Но более интересны они другим своим качеством.
Уже в середине XIX века существовала многочисленная группа профессиональных резчиков нэцкэ. Со временем в этой среде усиливалась специализация. Одни мастера резали нэцкэ только из дерева, другие – только из слоновой кости. Одни изображали главным образом сэннинов, или богов счастья, другие – фигурки животных и т. п. Специализация во второй половине – конце XIX века, особенно среди «потомственных» резчиков 125, стала еще значительнее. Творчество Гёкусая – яркое подтверждение тому. Гёкусай известен в истории нэцкэ, в первую очередь, как мастер, который любил резать фигурки, балансирующие на одной ноге. Действительно, среди его нэцкэ, дошедших до наших дней, подобных изображений немало. В принципе, такой прием есть не что иное, как следствие тяготения к занимательности – качества, возникшего в эдоской школе в первой половине XIX столетия. Использует Гёкусай и другой прием – «подвижные детали». Характерный пример – нэцкэ «Актер с маской льва за плечами», где челюсть маски двигается.
Игровой, развлекательный аспект эдоских нэцкэ в первой половине XIX века был лишь одним из многих. Во второй половине – конце столетия он все более усиливается и, наконец, становится главенствующим.
Другую грань развития во второй половине XIX века стиля предшествующего периода демонстрируют нэцкэ Комина. Если сравнить, например, его нэцкэ «Скелет и демон» 126 с работами начала – середины XIX века, станет отчетливо виден путь, пройденный эдоской школой. Многофигурная композиция составлена из тонких, тщательно проработанных деталей. Полностью, до мелочей ее можно рассмотреть только через увеличительное стекло и при хорошем освещении. Нэцкэ очень хрупка. Изначальный блок материала совсем невозможно представить – настолько дробной и измельченной стала композиция. Используется «живописный» принцип расположения фигур. Пластическое решение группы не выразительно и по сути заменено графической разработкой
формы. Зато свое техническое мастерство Комин демонстрирует во всем блеске. Подобное очень характерно для нэцкэ второй половины – конца XIX века.
В это время продолжалось распространение эдоского стиля. Региональные различия, разумеется, не стерлись окончательно. Однако во второй половине XIX века нэцкэ в эдоском стиле в периферийных центрах изготавливаются все в большем количестве. Европейцы, на чьи вкусы и понимание ориентировались теперь резчики нэцкэ, были «воспитаны» на работах мастеров эдоской школы. Вот почему в нэцкэ периода Мэйдзи местные традиции нередко смешиваются с эдос-кими. В известном смысле для понимания стилистического развития миниатюрной скульптуры конца XIX – начала XX века неважно, где была выполнена та или иная нэцкэ. Характерным для последнего периода истории нэцкэ является творчество резчика конца XIX – начала XX века Кава-ми Тюити. Этот мастер был уроженцем Осака и, вероятно, там же получил художественное образование. Известно, что умер он в начале XX века в Порт-Артуре 127, но как скульптор сформировался именно в Осака. Особенно славился он своими изображениями черепах.
Черепаха – символ долголетия – нередко изображалась в нэцкэ, причем в различных школах ее трактовали по-разному. Трудно сказать, в традициях какой школы выполнена нэцкэ Тюити «Пять черепах». Некоторые детали – например, гравировка панциря – напоминают приемы мастеров из Нагоя, пирамидальное построение группы может быть отнесено к традициям эдоской школы, а компактность, нерасчлененность объема – типично осакские черты. Не случайно до сих пор высказываются различные мнения о том, где обучался Тюити 128. Судя по всему, мастер свободно владел приемами различных школ, что само по себе характерно для резьбы конца XIX столетия. Но в его работах можно заметить и еще одно качество, присущее нэцкэ этого периода.
Конец XIX – начало XX века – время не только ослабления интереса к нэцкэ и сокращения их производства, это еще и время их качественного перерождения. Тенденция превращения нэцкэ в станковую скульптуру наметилась уже в середине столетия в Эдо. Окончательное завершение этот процесс получает в начале XX века.
Горка из черепах имеет ярко выраженную форму окимоно с солидной подставкой и вертикально развивающейся композицией. Однако снабжена она двумя отверстиями для шнурка. Конечно, мы знаем немало случаев, когда подходящую по размеру скульптуру приспосабливали для ношения в качестве нэцкэ, просверливая в ней необходимое отверстие. Но здесь это не так. С самого начала горка из пяти черепах выполнена как нэцкэ. Об этом свидетельствует то, что два отверстия специально укреплены кольцами, одно из которых даже покрыто насечками для защиты краев от осыпания. В тех случаях, когда окимоно приспосабливали для ношения как нэцкэ, такого укрепления краев отверстия не делали. Кроме того, оформленные укрепляющими кольцами отверстия органически включены в общую декоративную структуру группы и не выглядят как позднейшее добавление. Во всем остальном эта нэцкэ от настоящего оки-
моно ничем не отличается; в конце XIX – начале XX века происходит окончательное слияние приемов резьбы в нэцкэ и окимоно, а также унификация этих по существу различных видов пластики. Именно в окимоно мастера рубежа XIX и XX столетий наиболее ярко воплощают художественные устремления своей эпохи. Но данный аспект
