Читаем без скачивания Овернский клирик - Андрей Валентинов

Я знал эту песню – она имелась в библиотеке Сен-Дени в сборничке, который не всем давали в руки. Знал и то, что, не будь здесь Пьера, которого искушать поистине грех, я бы поговорил с Ансельмом совсем по-другому.

– Первый воздвигается иерей из круга,движимый тревогою общего испуга:«Не желаю, – он гласит, – отпускать подругу.С ней в законе мы живем, словно два супруга».Был вторым во прении глас, звучавший тихо,мужа молчаливого и с повадкой мниха:«Будет мне, о братия, тягостно и лихо,коль со мной не станет спать наша повариха»…

Насколько я помнил, всего в песне должно высказаться не менее двух десятков возмущенных иереев. Вдруг представилось, что четвертым в нашей компании находится сам отец Сугерий, и я невольно усмехнулся. Хорошо бы обо мне подумал наш славный аббат! Но он тоже понимает, хотя и не бывал на войне, что перед боем надо дать воинам расслабиться. Тем, кому поутру идти ухаживать за знаменитыми сен-денийскими коровами, подобное слушать ни к чему. Но завтра я поведу их не в коровник, не на виноградник и не в монастырский скрипторий.

– Третий тверже держит речь и бесповоротней:«В годы давние имел женщин я до сотни,а теперь держу одну, с нею беззаботней,– с целым складом золота я прощусь охотней!»Вот четвертый восстает, гневом полыхая:«Требует недолжного курия святая»…

Дверь неслышно отворилась, и в комнату вошла Анжела. Даже не взглянув на Ансельма, она кивнула мне и села рядом с Пьером, заставив его, уже не в первый раз за вечер, покраснеть. Я вновь сделал вид, что ничего особенного не происходит. Хорошо, если эта странная девушка не исчезнет до утра. Завтра нам очень понадобится проводник.

Авентюра четвертая.

О лограх, иначе именуемых дэргами

1

– Замок прямо. – Анжела кивнула на одну из дорог, ведущих от перекрестка. – Налево Старая Пустошь, там когда-то была деревня. Говорят, ее сожгли из-за чумы,

– А направо? – поинтересовался я. Лес в этих местах поредел, но идти стало нелегко – дорога то и дело ныряла в заросшие кустарником овраги, чтобы потом вновь ползти вверх по склону. Сеньор д’Эконсбеф явно старался держаться подальше от людей. Обычно вокруг замков кипит жизнь, сеньоры, как я знал по собственному опыту, стараются поселить вилланов поближе. Мой отец долго уговаривал крестьян одной из дальних деревень переселиться на свободные земли у нашего замка, другие обходятся без уговоров. Но д’Эконсбеф явно думал иначе. Вся дорога от Памье до его замка была совершенно пустынной. Ее и дорогой трудно назвать – просто широкая лесная тропа, местами заросшая или заваленная старыми сучьями.

– Направо? – девушка задумалась. – Там… Нет, не знаю. Там я не бывала.

Я не поверил, но спорить не стал. Когда утром я неожиданно предложил Анжеле провести нас в замок д’Эконсбефа, она на миг растерялась, но затем подумала и молча кивнула. Да, притворяться ей не стоило. Наверное, даже брат Петр уже сообразил, что к чему.

Дорогой я несколько раз пытался расспросить девушку о замке и его обитателях, но ответом было молчание. Жонглерка шла молча, и выражение ее лица мне начинало нравиться все меньше и меньше. Вначале она волновалась, но потом лицо ее окаменело, став холодным и тоскливым, как на похоронах.

– Значит, не знаешь, дочь моя, – я взглянул на Ансельма, тот криво усмехнулся в ответ.

– Отец Гильом! – Пьер хмуро поглядел на пустую дорогу. – Здесь опасно ходить… иттить…

Мне и самому не нравился наш поход в этот спрятанный в лесных предгорьях замок, но я знал – только там я могу узнать ответы на многие вопросы. Если, конечно, мне захотят ответить.

– Отец Гильом! – Ансельм, переглянувшись с Пьером, отозвал меня в сторону. – Я… Мы… Так не годится. Я уверен – брат Умберто тоже решил зайти к д’Эконсбефу.

Я тоже был в этом уверен. Похоже, мы шли след в след с добросовестным посланцем Орсини.

– Если мы пропадем, все скажут, что нас похитил демон.

– Или разбойнички славного де Гарая. Что ты предлагаешь, брат Ансельм?

Итальянец пожал плечами:

– Тут и предлагать нечего. Пойдем мы с братом Петром. Вы вернетесь в Артигат и подождете. Постараюсь узнать все, что можно… Отец Гильом, они не решатся нас тронуть, потому что тогда вмешаетесь вы. У вас полномочия легата.

– И я объявлю крестовый поход… Брат Ансельм, в Артигате нет каменных стен, да и стены, боюсь, не будут защитой. Мы поступим по-другому.

Я подозвал Анжелу и Пьера.

– Дети мои! Кажется, пора кое в чем разобраться. Анжела, что тебе приказали в замке? Доставить нас туда?

Жонглерка не отвечала, но я понял, что прав.

– Дочь моя, не так сложно догадаться, что ты и твой отец шли к д’Эконсбефу. Именно у д’Эконсбефа ты надеялась найти помощь. Он обещал выручить отца?

Анжела кивнула.

– И тебе велели найти нас в Артигате и постараться побыстрее привести в замок. Кто велел – сеньор Доминик? Его отец?

Она не отвечала, но этого и требовалось.

– Она нас предала, отец Гильом. – Ансельм скривился и отвернулся, чтобы не глядеть на девушку. – Я ведь говорил вам…

– Ансельм! Ты не понимаешь! – в ее голосе слышалось отчаяние. – Моему отцу грозит смерть! Сеньор Доминик сказал, что хочет только поговорить с вами.

Поговорить… С братом Умберто уже поговорили.

– Они не убийцы! – Анжела повернулась к итальянцу, затем – ко мне. – Они обещали…

– Отец Гильом! – Ансельм взял меня под руку и отвел в сторону. – Мы должны заставить ее рассказать. Она что-то знает!

– Похоже, – согласился я. – Но она не захочет.

– Не захочет? – смуглое лицо побелело. – В таком случае… В таком случае есть средство…

– Что?

Мне показалось, что я ослышался. Дворянин, брат-бенедиктинец, молодой симпатичный парень, предлагает пытать девушку, которая совсем недавно призналась, что он ей небезразличен!

– У вас есть все полномочия, отец Гильом! Вы – представитель легата. Вы имеете право. Она – беглая преступница и предательница!

Нет, я не ослышался. Все верно, полномочий у меня хватает не только для среднего и низшего, но и для высшего суда.

– Хорошо, – кивнул я. – Костер разложим прямо здесь. Ты раскалишь кинжал и будешь прикладывать к ее руке. С какой начнем? С правой? С левой? Что стоишь, иди за хворостом!

Он отшатнулся, и я заставил себя замолчать. Господь не велит судить даже таких, как Анжела. Даже таких, как Ансельм.

– Отпустите меня, – тихо проговорила девушка. – Я уйду… Я не вернусь в замок…

Я ей не верил – она не уйдет. Она будет пытаться спасти отца. Ей обещали… Надо что-то решать. Впрочем, я уже решил, но, видят Господь и Святой Бенедикт, как мне не хотелось впутывать в эту историю еще и Пьера.

– Брат Петр!

Нормандец, все это время хмуро стоявший в стороне, закинул «посох» на плечо и не торопясь подошел к нам.

– Брат Петр, мы с братом Ансельмом пойдем в замок. Ты останешься здесь, в лесу, вместе с этой девушкой. Делай что хочешь, но не дай ей уйти. Завтра днем, когда солнце – я взглянул на небо, – когда солнце будет над верхушками тех деревьев, придешь сюда вместе с нею. В деревню не возвращайся. Если нас здесь не будет, значит, мы попали в беду. Тогда – действуй. Я дам тебе свиток, покажешь его отцу Жеаку. Если он не подчинится – можешь отлучить от церкви и его, и весь Артигат.

Нормандец слушал, не перебивая, наконец кивнул:

– Я все сделать, отец Гильом. Если вы не вернуться… не вернетесь, я разбирать замок по камешку.

С глаголами вновь вышла неувязка, но я поверил – разберет. И еще яму выроет.

– Только имей в виду, Анжела – жонглерка.

– Не убежит! – Пьер бросил на девушку оценивающий взгляд, и я поверил ему и в этом.

– Брат Петр! – Ансельм уже успел прийти в себя. – Дорога направо! Погляди!

Нормандец согласно кивнул и поманил Анжелу. Та пожала плечами и подошла ближе.

– Дочь моя! Ты слышать. Ты не убегать.

– Да, святой отец, – неожиданно покорно ответила она. – Я не убегу.

Перекресток уже давно остался позади, дорога продолжала то взбираться вверх, то нырять в овраги, а мы с Ансельмом не сказали друг другу ни слова. Наконец, после очередного подъема, итальянец остановился и дотронулся до моего рукава:

– Отец Гильом… Мы должны объясниться. Мы не поняли друг друга.

– «Отсюда произошло огорчение, так что они разлучились друг с другом», – кивнул я. – Брат Ансельм, я вас вполне понял. Более того, кое-кто из моих знакомых оценил бы ваш порыв. Отец Бернар, например. Или отец Петр из Ломбардии.

– Мы расследуем сложное дело, – Ансельм махнул рукой. – Нет, страшное дело! Поэтому…

– Поэтому мы тоже должны стать страшными. Брат мой, грешная сестра Анжела как-то назвала монахов лицемерами. Не подтверждай ее правоту. Ты думал не столько о Жанне де Гарр, сколько об обиде.