в неприятной улыбке, причиной которой был, впрочем, не только гнев. Тупая тяжесть в желудке от угощения москательщиков все сгущалась наподобие грозовых туч, сквозь которые уже пробивались редкими молниями вспышки острой боли. В душе Дерека разгоралась угрюмая злоба.
— Не понимаю, почему бы тебе, — начал он со свирепой вежливостью, — не выбрать для болтовни с друзьями какие-нибудь другие темы, а не мои личные дела?
— Извини, старик, но… Они первые начали, знаешь ли.
— А если тебе так уж неймется судачить обо мне, то будь любезен держать это при себе! Нечего мне докладывать, что сказали твои проклятые дружки и что ты им ответил. Мне это слушать скучно и неинтересно. Я ценю их мнение куда меньше, чем, похоже, ты! — Дерек на миг умолк, сражаясь с нарастающей болью. — От души благодарю тебя за гостеприимство, — продолжал он, — однако, думаю, негоже им злоупотреблять. Не мог бы ты попросить Баркера упаковать с утра мои вещи? — Он двинулся к двери грузной походкой, характерной для жертвы банкета москательщиков. — Я переезжаю в «Савой»!
— Послушай, старина, зачем ты так?
— Спокойной ночи!
— Но…
— И передай своему другу Деверо: если не прекратит совать нос в мои личные дела, оторву!
— Ну, Ронни ты, конечно, не знаешь, — с сомнением заметил Фредди, — но имей в виду: он не то чтобы слабак. На последнем курсе дрался за Кембридж в легком весе и…
Дерек хлопнул дверью. Фредди остался один. Со скорбной миной на обычно жизнерадостной физиономии он принялся растирать икры. И зачем только люди ссорятся? Жить куда легче, когда все идет гладко.
Прекрасный и такой привычный мир рушился прямо на глазах. Сперва разорилась и исчезла бедняжка Джилл. Как же скучно стало без нее, такой славной и общительной! Взяла и сорвалась куда-то… Теперь и Дерек следом. Сто лет вместе, еще со школы — и на тебе!
Испустив тяжкий вздох, Фредди потянулся за спортивной газетой, своим неизменным утешением в минуты испытаний. Закурил новую сигару и уютно устроился в кресле. Послеобеденная игра в сквош, которую Фредди обожал, его утомила.
Время шло, соскользнула на пол газета, за ней — потухшая сигара. Из глубин кресла раздался слабый храп…
Ощутив на плече чужую руку, Фредди рывком очнулся от беспокойного сна и встретил взгляд Дерека. Взъерошенный и бледный, тот стоял согнувшись и держась за живот.
— Фредди…
— А? Что?
Лицо Дерека исказилось от приступа боли.
— У тебя найдется пепсин? — простонал он.
Как же насмехается диспепсия над суетным людским величием! Она еще злее, чем сама любовь, и низвергает с высот даже самых надменных. Перед Фредди корчился совсем не тот Дерек, что так высокомерно покинул комнату всего два часа назад. Желудочная пытка сломила его гордость.
— Пепсин?
— Да… — выдавил он. — У меня жуткое несварение.
Пелена сна окончательно развеялась, и Фредди кинулся на помощь другу — тот самый случай, когда последний из Руков оказывается совершенно незаменим.
Кто, как не он вскочил с кресла и усадил туда Дерека; это он слетал в ночную аптеку за углом и вернулся с магическим зельем, исцеляющим с гарантией даже страуса, переевшего десятипенсовых гвоздей; наконец, не кто иной, как он, смешал с водой и подал лекарство.
Старания его были вознаграждены. Вскоре мучительная боль утихла, и несчастный стал приходить в себя.
Можно было бы даже сказать, что вновь стал самим собой, если бы не столь чуждое его натуре кроткое, покаянное настроение, овладевшее им на одре болезни. Фредди еще не видел друга таким смиренным, похожим на выздоравливающего ребенка. Совместные усилия москательщиков и аптекаря сотворили настоящее чудо.
Званые обеды в Сити не так уж редко приводят к временному смягчению нравов. Если хотите застать дельца из какой-нибудь Благочестивой компании в ангельском настроении, ступайте к нему наутро после банкета, и он отдаст вам свои часы и цепочку в придачу.
— Фредди… — заговорил Дерек.
Друзья сидели у догорающего камина. Часы на каминной полке, где прежде стояла фотография Джилл, показывали десять минут третьего. Голос у Дерека был тих и мягок. Кто знает, возможно, врачи все-таки правы, и в два часа ночи самомнение покидает нас, уступая место раскаянию и добрым намерениям.
— Фредди… Так что же говорят о… ну, ты знаешь.
Фредди медлил. Заводить разговор сызнова было страшновато.
— Да я и сам догадываюсь, — продолжал Дерек. — Говорят, что я поступил низко.
— Ну…
— Они совершенно правы, Фредди. Так оно и есть.
— Да нет, знаешь ли, я бы так не сказал. Виноваты всегда обе стороны, и все такое…
— Нет, я один! — Дерек не отрывал глаз от огня. Его сотрапезники по всему Лондону, должно быть, так же точно маялись без сна, со смирением и скорбью оглядываясь на свое черное прошлое. — Это правда, Фредди, что она уехала в Америку?
— Сказала мне, что уезжает.
— Какого же я свалял дурака! — Дерек упер подбородок в ладони, вздыхая, будто дряхлый старик, и глядя на тлеющие угли. В тишине тикали часы, слабо потрескивал огонек в камине. — Как бы мне хотелось поехать следом и разыскать ее…
— Почему бы и нет?
— Ну как я поеду? Выборы могут назначить в любой момент, мне нельзя…
Фредди ракетой взвился из кресла, и от внезапности его прыжка боль ввинтилась в мозг Дерека раскаленным штопором.
— Что за черт! — раздраженно прошипел он. Такое трудно вынести даже самой кроткой жертве званого обеда в Сити.
— У меня идея, старина!
— Все равно, к чему эти пляски?!
— Меня здесь ничто не держит, так? Так почему бы мне не смотаться в Америку, и не разыскать там Джилл?
Сияющий Фредди не мог устоять на месте. Каждый скачок отдавался у Дерека в голове, но величие идеи заставляло терпеть.
— Что, правда? — просиял он.
— Ну конечно! Я же сам только недавно говорил, что подумываю об Америке. Идеальное решение! Отплыву первым же пароходом и выступлю в роли старого доброго посла. Обернусь в два счета и верну Джилл. Даже не сомневайся — покажу себя в лучшем виде!
Глава 9. Джилл разыскивает дядю
1
Нью-Йорк приветствовал Джилл бодрящими колючими поцелуями снежного вихря, каких только и можно ожидать от столь блистательного и деятельного города. Выйдя из Пенсильванского вокзала на Седьмую авеню, девушка смотрела вокруг жадным взглядом — тоненькая фигурка подле высоченных колонн.
Ветер свистел в ушах, небо сверкало чистейшей синевой, воздух дышал энергией и надеждами. Интересно, подумала Джилл, бывал ли здесь Элмер Маринер? Даже его вечное уныние едва ли устояло бы против воодушевляющего обаяния Нью-Йорка.
Она вытащила из сумочки письмо дяди Криса. Обратным адресом
