На юге было действительно очень много хороших мест для обороны. Также там не было длинных и прямых улиц, поэтому быстро продвигаться противник не мог. Ведь чем больше углов, из-за которых тебя могут подстрелить, тем тебе сложнее. А вот на восточном фланге, как я уже упоминал, был протяженный бульвар, который уходил в глубину города. Прорыв противника здесь грозил тяжелыми последствиями, хотя бы потому, что он глубоко вклинится в нашу оборону. Неудивительно, что сюда направили много резервов.
Дыма на улице стало гораздо меньше: всё, что могло гореть, уже почти сгорело. Я насчитал не меньше восьмидесяти тел. Да уж, постарались мы хорошо. Но не стоит надеяться, что враг повторит предыдущий манёвр. А что он будет делать?
Сценарии могли быть разные, но если верить старшине соседнего отделения, те, для которых нужна техника, можно откинуть. Хотя… у них наверняка что-то осталось, а если учитывать важность этого направления, они могут сконцентрировать её именно тут. Мы пока не видели гравитанков, но уверен, хотя бы парочка у них есть.
Техника может помочь, но не так чтобы очень сильно. До тех пор, пока они не решат сносить все здания с их жителями, а до этого они ещё не дошли. Надеюсь, не дойдут. Они могут ввязаться в стрелковые дуэли и рано или поздно перебьют нас всех или заставят отступить. Но такой подход требовал времени, а они явно спешили.
Скорее всего, они будут наступать широким фронтом, в том числе и по соседним улицам. Они по большей части были узкие и с точки зрения атакующих не являлись хорошим направлением для атаки. Но раз наступление в лоб не сработало, других вариантов у них не было. Враг будет продвигаться осторожно, захватывая здание за зданием. Он будет выявлять и подавлять наши позиции, а большинство из них уже ему известны.
Мне хотелось именно такого развития событий, ведь при таком раскладе мы точно продержимся до прибытия подкреплений. Прямые атаки, когда мы их расстреливаем как в тире тоже великолепный вариант, но повторения ждать не стоит. Второй раз эту ошибку они не повторят.
Следующие часы запомнились смутно, это был как конвейер. Противник начал пытаться продвигаться вперёд, мелкими группами, которые прикрывали издалека. Наше отделение действовало очень просто: мы поднимались в разрушенный ресторан, несколько секунд стреляли, после чего спускались на третий или второй этаж. Композитные плиты дополнительной защиты сохранились, но как только мы начинали стрелять, почти сразу в ресторан летели ракеты и гранаты. Ну не совсем сразу, пока нам удавалось вовремя уйти.
Ничего особого в такой тактике не было, так действовали все отделения в этой части города. Стреляли, убегали. Такой подход не сильно помогал уничтожать врагов, зато держал их в постоянном напряжении мешал продвигаться. Но часа за три они сумели продвинуться метров на пятьдесят, захватили несколько зданий. Для нас ничего не изменилось, просто теперь стоило ждать выстрелов с новых, более близких и удобных позиций.
Наша элементарная тактика заставила противника действовать иначе. Если раньше он реагировал только на стрельбу, то теперь они периодически пуляли гранаты и запускали ракеты по нашим позициям. В надежде угадать момент, когда мы выйдем из своих укрытий. Это требовало большого расхода боеприпасов, зато давало результаты. У нашего отделения раненых не было, а вот у соседей убило одного человека и ранило второго.
Из-за нового подхода противника плотность нашего огня сильно упала, да и стреляли мы всё реже. Вот-вот нужно будет отступать, через улицу мы этого сделать не могли: мгновенная смерть, ведь она простреливалась целиком. Но мы могли двигаться от здания к зданию – в стенах заранее сделали отверстия.
Что интересно: ни одного местного я так и не увидел. Думаю, они в ужасе сидели в своих квартирах и молились. Уверен, молитвы помогали не всем. Что мы, что противник, действовали аккуратно, не желая целенаправленно убивать мирных. Но избежать этого было всё равно невозможно. Взять хотя бы двухэтажное здание, которое было метрах в шестидесяти от нас. Когда мы отбивали первую атаку, рядом с ним стоял бронетранспортёр, от которого почти ничего не осталось. Уж не знаю, промахнулись ли ракетой или рванул его боекомплект, но жилое здание разрушилось целиком. И если в нём были люди, то их участи не позавидуешь.
А противник тем временем усиливал напор. Они просачивались всё дальше, занимали новые здания, теперь нам приходилось действительно тяжело. Подниматься в ресторан, в котором ничего целого не осталось, стало невозможным: его постоянно обстреливали, часто влетали гранаты, в основном осколочные.
– Стоим здесь, приказа отходить не было, – Рэйнольдс словно прочитал наши мысли.
– Что тут стоять? Наверх соваться – самоубийство, – по тону Пака чувствовалось, что он хочет сплюнуть, но в шлеме это невозможно.
– Они сейчас сами начнут стены ломать и выйдут прямо на нас!
– Не выйдут, между домами всё заминировано, быстро не пройдут. Ждём приказа! – в голосе старшины слышался металл.
– Приказы не обсуждаются, конечно, но чего ждать? – сказал мне Сергей. Наверху опять послышался взрыв очередной гранаты.
– Через шестьдесят секунд по фабрике отработает гравитанк. В это же время мы опять поднимаемся в ресторан и начинаем стрелять, – сообщил Рэйнольдс довольным голосом.
Наконец-то решили задействовать и гравитанк. Фабрика доставляла нам много хлопот, я уже говорил, что из неё простреливалась вся улица. Противник там здорово укрепился, думаю, не меньше десяти отделений лупили по нам оттуда. И они не просто заняли здание, но ещё и позаботились о его защите, понимая важность этого места. Дроны туда не долетали, как и большинство ракет из ручных установок. Стрельба из винтовок результата не давала.
– Начали! – скомандовал старшина и мы бодро начали подниматься по лестнице.
Когда мы уже почти дошли, я услышал действительно громкие взрывы. И даже ощутил ударную волну. Заняв своё привычное место, я выглянул с помощью винтовки. На месте фабрики было облако дыма, в котором проскакивали языки пламени. Кажется, зданию конец, как и всем, кто там сидел. А ещё я успел заметить, что были уничтожены жилые здания в конце улицы. Буквально снесены до основания. Изменились правила игры?
Сейчас получилось так, что те отделения противника, которые продвинулись дальше остальных, остались отрезанными и без прикрытия. Чем мы и воспользовались: открыли плотный огонь, в каждое окно, где они могли сидеть, выстреливали гранаты. Мы как минимум частично вывели из строя их системы РЭБ, чем и воспользовались Пак с Оуэном, которые непрерывно запускали свои дроны.
Через несколько минут стрельба начала стихать. Сомневаюсь, что мы уничтожили всех, но живые там если и остались, то уже не высовывались. А может быть всем им пришёл конец, тут можно только гадать.
Дым в районе фабрики начало отгонять в сторону. Действительно, зданию пришёл конец, от него остался только фундамент и обломки. Не знаю, где наши прятали гравитанк, но предполагаю, что он взлетел, за несколько секунд отработал по целям и тут же приземлился. Для противника это точно стало неожиданностью.
– Рэйнольдс, теперь мы не переживаем насчёт мирных? – спросил я, подразумевая многоквартирные дома в конце улицы, от которых осталось не больше, чем от фабрики.
– Подожди, – отмахнулся тот. Очевидно, был занят своими командирскими делами.
– Теперь можно передохнуть, не скоро они полезут, – Берт высказал очевидное всем.
– Надо бы запасы пополнить, – высказался я. У меня осталось всего три магазина и три батареи. То есть, 450 выстрелов. Зато было много гранат, которыми я вообще почти не пользовался.
– Надо послать двоих в опорный пункт, у нас дронов вообще не осталось, – заявил Оуэн.
– Вот вы с Паком и идите, – вмешался Рэйнольдс. – Я получил новые данные. На соседних улицах им тоже досталось, на нашем фланге их продвижение остановлено. Насчёт твоего вопроса, Сэм. Они опять сглупили. Вывели всех гражданских из зданий, которые они заняли. Логика понятна: эвакуировать их в безопасное место, но себя они, конечно, подставили, к нашему удовольствию. Может там, кто и остался, но чёрт с ним.
