все еще не сможет к тому времени продать лошадь, а на продление аренды нужно будет найти деньги. Например, продав валюту, отложенную на отпуск.
Что будет, когда и эти деньги кончатся, Муся впервые в жизни не думала. Смешно было об этом размышлять в нынешних обстоятельствах. Каждый день она узнавала о том, что заболел кто-то из знакомых. В этом не было ничего удивительного, ее друзья и коллеги много путешествовали по миру, часто и с удовольствием общались, то есть относились именно к той категории людей, которые становились жертвами новой болезни в первую очередь.
Совершенно не переживая за себя и хваля за решение, которое спустя две недели деревенской жизни показало, насколько оно мудрое и правильное, Муся немного волновалась лишь за маму с бабушкой, но те по телефону успокаивали свою девочку, как могли. Мол, у нас тут не Москва, ситуация спокойная, мы сидим дома, выходим только за продуктами, бережемся, руки моем, рекомендации соблюдаем, чего с нами сделается. И Муся старалась верить, что все действительно будет хорошо.
Сегодня начиналась третья неделя ее добровольного заточения, которым она совершенно не тяготилась. Жизнь вокруг замерла так, что в возникшей пустоте слышно было звенящую во все еще морозном поутру воздухе паутину, жужжание просыпающихся на солнце мух у стены сарая, робкое движение распускающихся из почек листьев. Или это не карантин, обостряющий восприятие жизни, тому причиной, а просто деревенская тишина, к которой Муся так и не привыкла? Она не знала.
С утра отчего-то отчаянно захотелось шарлотки. По-честному, яиц в холодильнике из привезенных трех десятков оставалось не так уж много. Что ж, рано или поздно, но надо будет доехать до магазина в соседней деревне. Она почистила и порезала яблоки, быстро приготовила тесто, залила его в форму, которая нашлась на кухне, поставила в духовку и побежала кормить Вербу, которая уже нетерпеливо перебирала ногами в стойле, поджидая припозднившуюся хозяйку.
– Здравствуй, Вербушка, – ласково сказала Муся, погладив лошадь по шелковистой морде. Та в ответ ткнулась девушке в щеку, поздоровалась. – Сейчас завтракать будем.
Закончив с кормом и водой, Муся выкатила наружу тележку, отдуваясь, смахнула с лица выбившиеся из хвоста волосы и вдруг замерла, не веря собственным глазам. За забором ее дома стояла машина. Незнакомая машина, большой черный джип с питерскими номерами, рядом с которым прохаживался такой же незнакомый парень, точнее, все-таки мужчина лет тридцати с хвостиком. Интересно, и что ему тут понадобилось?
Увидев Мусю, он как-то по птичьи, словно сильно удивившись, склонил голову набок, напомнив большого и удивительно умного попугая, которого когда-то давно держала семья ее лучшей подружки. Она хотела было засмеяться над этим нечаянным сходством, но тут незваный гость отмер и двинулся было к калитке, но остановился, просто положив руки на забор.
– Здравствуйте, вы тут живете?
– Ну да, – довольно недружелюбно ответила Муся, с опаской относившаяся сейчас к незнакомым людям. Кто его знает, что у него на уме, в этой глуши хоть обкричись, никто тебя не услышит и на помощь не поспешит. – А что, вы рассчитывали увидеть кого-то другого?
– Если честно, я и сам не знаю, кого рассчитывал здесь увидеть, – признался визитер. – Я ехал сюда, полагая, что здесь живет Татьяна Сергеевна Мезенцева, но дело в том, что она должна быть значительно старше. Вы ее дочь?
– Не знаю, есть ли у госпожи Мезенцевой дочь, но это точно не я, – нелюбезно ответила Муся. Татьяной Мезенцевой звали женщину, у которой она сняла дом. – Меня зовут Марина Веселова, я арендовала это жилье на три месяца, потому что Татьяна Сергеевна решила его сдать.
– Сдать? – Молодой человек выглядел растерянным. Только сейчас Муся заметила, что он довольно бледен, то ли от долгого путешествия, то ли от расстроившего его известия. – Надо же, признаться, я был не готов к тому, что вместо Мезенцевых встречу здесь совершенно постороннего человека.
– В гости приехали? Так время для визитов сейчас не совсем подходящее. Как бы то ни было, Татьяны Сергеевны здесь нет. Вы ей позвоните, пожалуйста, потому что ее московского адреса я не знаю. Хотя я бы на ее месте гостям не обрадовалась.
– А вы всегда такая неприветливая и негостеприимная? – спросил гость. – Я провел за рулем почти восемь часов, чтобы оказаться здесь. И московский адрес Татьяны Сергеевны мне без надобности, да и телефона ее у меня нет. Я ехал сюда.
– Рада за вас. Но, боюсь, ничем не смогу вам помочь. Пожалуй, кроме телефона Татьяны Сергеевны, если он вам нужен. Простите, но в дом я вас не приглашаю, потому что к самоизоляции отношусь серьезно.
– Как я посмотрю, вы, Марина, ко всему относитесь серьезно. – Он вдруг развеселился, даже бледные щеки чуть покраснели. – Позвольте представиться. Меня зовут Сергей Баринов.
– Очень приятно, – машинально сказала вежливая Муся. – И до свидания. Мне нужно лошадь вывести во двор. И у меня куча домашних дел. Сожалею, что ваша поездка оказалась напрасной. Так телефон Мезенцевой дать?
– Мне не нужен ее телефон, – упрямо сказал гость. Сергей Баринов, вот как. – Послушайте, я ехал сюда, именно сюда, потому что, по большому счету, мне совершенно все равно, кто здесь живет. Пожалуйста, может, мы пройдем в дом и я вам все расскажу?
– Нет, нельзя, – жестко сказала Муся. – Я не для того сижу здесь в полном одиночестве уже третью неделю, чтобы позволить себя заразить первому встречному. Если вам есть что сказать, то говорите оттуда, из-за забора. Только быстро, пожалуйста. У меня действительно много дел.
На мгновение она вдруг испугалась: зря сболтнула, что живет тут одна. Этот Баринов, кто бы он ни был, вполне может применить силу, чтобы сделать то, ради чего он приехал. То, что он настырный, уже понятно.
– Не бойтесь меня, пожалуйста, – поспешно сказал гость, словно читая ее мысли. – Я не причиню вам никакого вреда. Я вполне приличный человек, правда. У меня в Питере свой ресторан, точнее, даже сеть ресторанов. «Римские каникулы» называется, может, слышали?
Муся не слышала и слышать не хотела. Какие рестораны, если сейчас все закрыто?
– Именно потому, что мы сейчас вынужденно не работаем, – продолжал читать ее мысли Сергей, – я и решил провернуть семейное дело, до которого у меня никак не доходили руки. Вернее, я уже давно им занимаюсь, кучу времени провел в архивах, много всего узнал, но вот сюда доехать все времени не было. А точнее, решимости. А тут рестораны закрыты, поставками заниматься не надо, скандалы улаживать тоже, делать совершенно нечего, а в отпуск за границу не улетишь. Вот я и решил
