наладится… А пока будем делать видимость идиллии. Демонстрировать всем красивую картинку. Думаешь, для чего я постоянно фотографирую? Жить будем в моей квартире. Она достаточно просторная, чтобы при желании не пересекаться. Хотя, я предпочел бы находиться поближе. Хорошенько изучить друг друга. Характер, привычки… Деловые отношения — это хорошо. Но ведь когда-нибудь придет время и мы захотим настоящую семью, детей… И мне хотелось бы быть уверенным, что это мои дети.
— Ну, точно не в ближайшие пару лет. Сначала нужно вникнуть в работу, адаптироваться…
— Тогда будь готова к тому, что иногда твой муж не будет ночевать дома. Я — обычный мужчина у которого есть определенные физиологические потребности. Принуждать тебя я не буду. Когда почувствуешь, что готова — скажешь. А до тех пор… Ну, ты поняла, не маленькая. И ещё одно условие. Кристальная честность. Мне ты можешь говорить абсолютно всё. Я тебе тоже. Обещаю пытаться понять и войти в положение. Если уж мы затеяли эту игру, то всегда должны поддерживать и прикрывать друг друга. По рукам?
— Хорошо. Давай попробуем.
— Вот и умница. А сейчас пошли в спальню.
— Зачем? — напряглась девушка, кидая подозрительный взгляд на дорожку из лепестков.
— Спать, Марьяна. И ничего больше. Кровать достаточно большая, чтобы ты меня даже не заметила. К вечеру приедут ребята и мы все идём в клуб. Я намерен пить и танцевать всю ночь. И тебе советую. Нельзя зацикливаться на внутренних переживаниях. Жизнь продолжается. Одна просьба, — проговорил Даник, снимая рубашку, — Ляг в постель, накройся простынёй и спусти с плеч бретели. Хочу сделать пару снимков. Родителям совсем не обязательно знать про наше маленькое соглашение. Для всех демонстрируем красивую картинку. Вот так. Замечательно.
23. Марьяна. Новая жизнь.
Две недели на берегу моря в веселой молодежной компании прошли быстро. На людях Марьяна с Данилом успешно играли счастливую пару. Везде появлялись вместе, ходили за ручку, проявляли заботу друг о друге. Никто из окружающих не заподозрил неладное. Наоборот, дружно спрашивали когда свадьба.
Даник обещал, что скоро, а Марьяна молчала. Да и, честно говоря, ей было всё равно. В душе зияла пустота. Вместе с Денисом ушёл вкус к жизни. Атрофировались чувства, мечты, желания. Происходящее было не нужно и не важно. Она просто плыла по течению.
В компании девушка всегда держала лицо. Вместе со всеми смеялась, играла в волейбол, плавала, танцевала в клубе. Но, как только за спиной закрывалась дверь номера и можно было снять маску, накатывала апатия.
А ещё было противно от себя самой. Её тяготила необходимость демонстрировать лёгкость и благополучие, когда в душе лишь тоска, неуверенность и неопределенность. Внутри девушка ощущала себя насквозь лживой и лицемерной. А ведь это только начало…
Даник свое слово держал. Наедине не приставал и не делал никаких намеков в сторону постели. Правда, и из спальни никуда уходить не собирался, мотивируя это тем, что на диване не высыпается. И ни одной ночи не провел вне номера. Зато всё время фотографировал, фотографировал, фотографировал…
Когда они вернулись в Ростов, Марьяна облегчённо вздохнула. Хоть какая-то передышка. Возможность наконец побыть одной, перевести дух, собраться с мыслями. Понять для себя как жить дальше. Заново найти смысл. Только он никак не находился…
Отпуск заканчивался. Нужно было что-то решать с работой. Лично ехать в Загорск и оформлять документы для увольнения Марьяна категорически отказалась. Да отец особо и не настаивал. Подала рапорт в кадровую службу округа и теперь ждала результата. Сразу расторгнуть контракт по закону невозможно, поэтому девушке открыли больничный. Нужно было собрать кучу бумаг, выплатить неустойку и пройти углубленную медкомиссию.
Родители занимались скорейшей организацией их с Данилом свадьбы, которая была назначена через месяц. Тетя Соня с дядей Гришей практически каждый день приезжали с какими-то предложениями и рекламными проспектами. Постоянно звонили сотрудники агентства, устраивающего праздники. Волей-неволей приходилось принимать участие в этом балагане.
Марьяна равнодушно тыкала пальцем в фотографии, делая вид, что выбирает цветовую гамму праздника, локацию для росписи, ресторан и дизайн торта. Хотя, какая, в конце концов, разница? Вся эта суета утомляла и отнимала кучу сил. Почему- то в последнее время постоянно хотелось спать.
Выбор свадебного платья занял ровно двадцать минут. По принципу — не надо подгонять по фигуре. Ткнула пальцем, померила, расплатилась. Вся эта бутафория начинала раздражать.
Будь её воля — они расписались бы тихонько, не привлекая внимания. Но родители настаивали на масштабном мероприятии. Как говорит Данил — требовали красивую картинку. С шарами, фейерверками и кучей гостей, девяносто процентов из которых Марьяна даже не знала.
Только суть оставалась прежней. Само определение "свадьба" абсолютно не подходило для происходящего. Скорее, это было пышное празднование удачной сделки по слиянию капиталов двух семей. Ширма, за которой прячутся абсолютно приземлённые интересы. И на алтарь этих самых интересов Марьяна кладет свою независимость и свободу. Так надо. Никому нет дела до того, что она действительно хочет и чувствует. Всё давно уже решено.
А любовь… Её больше нет. Обездвижена и погребена заживо на дне толстостенного бетонного саркофага. Смотрит своими черными глазами, тщательно утрамбованная и залитая трехметровым слоем свинца. Как разрушительное ядерное топливо. Не нужно ее тревожить. Пора двигаться дальше.
По плану в ближайшие несколько недель Марьяна должна была уволиться из армии. Как только это происходило, Григорий Константинович оформлял на её имя долю в своем фармацевтическом предприятии, а генерал Королёв инвестировал в бизнес крупную сумму. Марьяну включали в совет директоров и начинали вводить в курс дел фирмы. После регистрации брака и свадебного путешествия Марьяна уезжала в Питер на учебу. Через несколько месяцев возвращалась и трудоустраивалась в качестве заместителя главного врача одной из областных больниц, параллельно курируя свою зону ответственности в предприятии Шевченко. И основным смыслом её жизни становилась работа.
***
За спиной Марьяны тихо стукнула тяжёлая кованая дверь штаба Северо-Кавказского военного округа. Жаркое июньское солнце нещадно светило прямо в глаза. Порыв горячего ветра подлил масла в огонь, кинув в лицо горсть песка и пыли с городских улиц. Девушка вытерла со щеки непокорную слезу и надела солнцезащитные очки. Нельзя показывать свою слабость.
Вот и всё. Прощай, армия. В кожаной папке, которую она держала в руках, лежали приказ об увольнении из вооружённых сил и подписанное дополнительное соглашение о расторжении контракта. В машине ждал дядя Гриша, с которым они сегодня же должны у нотариуса оформить на неё долю предприятия. А ещё через две недели — свадьба.
Перевёрнута целая страница жизни. Этот урок она выучила наизусть. Даже если
