Однако я с легкостью могу опровергнуть твое заблуждение, представ перед тобой в своем истинном облике.
Он сделал жест, точно сбрасывал с себя одежду, и Элвора ослепила яркая белая вспышка: лучи исходили из центра некоей сферы, что заполнила всю комнату и пространство вокруг нее, будто растворив стены. Когда глаза привыкли к свету, поэт увидел перед собой существо, не имевшее ничего общего с хозяином дома, – ростом в семь с лишним футов, с пятью причудливыми суставчатыми руками и тремя столь же замысловатыми ногами. Голова его на длинной, как у лебедя, шее выглядела столь же чуждой всему земному. Три косо расположенных глаза с овальными зрачками излучали зеленое свечение, маленький рот – или то, что казалось таковым, – напоминал формой перевернутый полумесяц, нос казался рудиментарным, несмотря на изящные очертания ноздрей; на месте бровей на лбу протянулись три ряда полукруглых отметин, каждая своего оттенка, а над головой, форма которой вполне подобала мыслителю, между маленькими висячими ушами с замысловатыми раковинами возвышался роскошный темно-красный гребень, как на шлеме эллинского воина. Голову, конечности и все тело испещряли пересекающиеся круги и полумесяцы, опалесцирующие в мгновенно меняющихся неутомимых приливах и отливах всевозможных цветов.
Элвору казалось, будто он стоит на краю умопомрачительной бездны, на новой земле под новыми небесами, и перспективы беспредельных горизонтов, преисполненных недоступными человеческому воображению ужасом и красотой, нависали, колыхались и мерцали вокруг него, переливаясь множеством цветов, как и тело существа, от которого он не мог отвести изумленного взгляда. А затем странное сияние втянуло в центральную сферу все свои лучи и погасло в темном смерче. Когда тьма рассеялась, хозяин дома вновь предстал перед глазами Элвора в обычной одежде, со слегка ироничной улыбкой на губах.
– Теперь ты мне веришь? – спросил Визафмал.
– Да, верю.
– Готов принять мое предложение?
Какое-то мгновение поэт не мог ответить. Некие зачаточные символы, обрывочные картины нового соблазна и не менее нового ужаса роились в его мозгу, приводя в замешательство. Потом он вспомнил свое убогое жилище, пустые карманы, груду бесполезных рукописей и грязную реку, в которую он готов был броситься час назад.
– Принимаю, – дрожащим голосом проговорил Элвор. В голове у него возникали тысячи вопросов, но он не осмеливался их задать.
– Тебе интересно, каким образом я могу принимать человеческий облик, – заговорил Визафмал, прочитав его мысли. – Уверяю тебя, в этом нет ничего сложного. Мои мысленные образы бесконечно ярче и сильнее, чем у любого земного существа, и, представляя себя человеком, я могу выглядеть таковым для тебя и твоих сородичей. Хотя я пробыл среди вас не больше нескольких месяцев, я без труда выучил ваш язык, приспособился жить по вашим обычаям и с помощью тех же выдающихся способностей постиг все, что желал постичь. Еще тебя интересует, как я прибыл на Землю. Если будешь так любезен и последуешь за мной, я все покажу и объясню.
И он первым направился на верхний этаж старого особняка. Там, на чердаке под большим застекленным потолком, стоял любопытный механизм из незнакомого Элвору темного металла – замысловатое, высокое, решетчатое сооружение из многих пересекающихся стержней и двух прочных вертикальных стоек, которые заканчивались сверху и снизу тяжелыми дисками, составлявшими, похоже, главную часть этого устройства.
– Вложи руку между стержнями, – велел Элвору хозяин.
Элвор попытался выполнить его просьбу, но пальцы встретили несокрушимую преграду, и он понял, что промежутки между стержнями заполнены неизвестным веществом прозрачнее стекла или хрусталя.
– Перед тобой, – сказал Визафмал, – изобретение, которое, льщу себе мыслью, можно назвать уникальным для этой части галактики. Диски сверху и внизу – это вибрационное устройство двойного предназначения, и никакой иной материал, кроме того, из которого они изготовлены, не обладает свойствами, позволяющими достичь подобной частоты колебаний.
– Но я не понимаю! – воскликнул Элвор. – Каково предназначение этого устройства?
– Как я уже намекал, предназначений два. Когда мы с тобой заключим себя в пространство между стержнями, несколько оборотов нижнего диска полностью изолируют нас от нынешнего окружения, и мы окажемся посреди того, что вы называете космосом, или эфиром. Колебания верхнего диска, который мы затем приведем в действие, столь мощны, что могут уничтожать само пространство в любом желаемом направлении. Пространство, как и все остальное во вселенной атомов, подчиняется законам объединения и распада. Вопрос лишь в том, чтобы получить энергию колебаний, способную воздействовать на этот распад. Благодаря неустанным исследованиям, путем бесконечных экспериментов я наконец нашел и выделил элементы редких металлов, которые, соединяясь, могут производить эту энергию.
Все это казалось Элвору удивительно ясным. Идея подобного механизма ошеломила его, но он был готов поверить во что угодно, и ничто во вселенной не казалось ему невозможным после зрелища разноцветного существа с пятью руками и тремя ногами.
Пока поэт размышлял над всем увиденным и услышанным, Визафмал дотронулся до крошечной выпуклости, и одна сторона решетки распахнулась. Затем он выключил на чердаке электрический свет, и красноватое сияние наполнило внутренность машины, освещая все детали, но оставляя комнату в темноте. Стоя рядом со своим изобретением, Визафмал посмотрел сквозь застекленный потолок, и Элвор проследил за его взглядом. Туман рассеялся, на небе появилось множество звезд, среди которых далеко на юге выделялась красная искорка Антареса. Чужеземец, видимо, производил некие предварительные расчеты. Посмотрев на звезду, он слегка передвинул машину и подправил внутри нее несколько тонких проводков, словно настраивая струнный инструмент. Либо металл, из которого состояла решетка, обладал феноменальной легкостью, либо Визафмал был наделен сверхъестественной силой, поскольку переместил он ее без какого-либо напряжения или усилий.
– Все готово, – объявил он, повернувшись наконец к Элвору. – Если ты не передумал составить мне компанию, мы отправляемся.
– К вашим услугам, – с неожиданным хладнокровием и отвагой ответил Элвор.
Невообразимые события и открытия этого вечера вкупе с невероятной возможностью нырнуть в неведомые громадные бездны, до сих пор не представлявшейся ни одному из людей, притупили его воображение, и сейчас он не мог полностью осознать всю грандиозность этого предприятия.
Визафмал показал Элвору, где расположиться внутри машины. Поэт занял место между вертикальным стержнем и стеной, напротив Визафмала, и обнаружил, что его ноги и большой диск, в который вставлены стержни, разделяет слой прозрачного материала. Едва юноша устроился поудобнее, решетка быстро и бесшумно закрылась, а стык в ней полностью исчез.
– Теперь мы находимся в герметично закрытой кабине, – объяснил Визафмал, – и ничто не может сюда проникнуть. Темный металл и прозрачное кристаллическое вещество не пропускают жар и холод, воздух и эфир или любое известное космическое излучение, за исключением света, который проходит через прозрачный металл.
Когда он замолчал, Элвор понял, что их окружает абсолютная тишина, словно
