Читаем без скачивания Отец Кристины-Альберты - Герберт Уэллс

Саргону нестерпимо захотелось глотнуть свежего воздуха.

— Сколько за эти комнаты? — спросил он. — Мне нужно обдумать. Обдумаю и сообщу вам.

Она назвала цену, обычную цену на этой улице, но, провожая его вниз по лестнице к входной двери, сказала:

— Если это слишком дорого… Если бы вы назвали свою цену, сэр…

Из ее припудренных сажей глаз выглянуло отчаяние.

— Я должен подумать, — сказал Саргон и вновь очутился на улице.

Ну почему люди становятся такими грязными, унылыми, сломленными? Уж конечно, в Шумере никогда не было таких разбитых жизней. Все это надо будет изменить, все это необходимо будет изменить, когда восстановится Царство.

Затем, когда сумерки уже совсем сгустились, Саргон отыскал именно такую тихую комнату, которую хотел. Она обнадеживающе возвещала о себе не обычной печатной карточкой, но написанной от руки табличкой «Сдается комната» в окне без тюлевых занавесок, а с небольшими лиловыми, которые более обрамляли, чем скрывали на вид почти пустую белую комнату, приятно озаренную мерцающим огнем. На белой стене висели два-три картины — настоящие картины маслом. Саргон утомленно поднял дверной молоток и вдобавок нажал на кнопку электрического звонка.

Отклика не последовало, и он успел постучать еще раз, прежде чем дверь отворилась. В проеме возник худощавый молодой человек с девчушкой на плече. Она внимательно поглядела на Саргона очень темными серо-синими глазами.

— Все как будто куда-то подевались, — сказал худощавый молодой человек очень приятным голосом. — Чем могу служить?

— У вас сдается комната.

— Да, комната здесь сдается, — сказал худощавый молодой человек, а его благожелательные темные глаза подмечали все особенности фигуры перед ним.

— Не мог бы я ее посмотреть?

— Полагаю, он мог бы посмотреть ее, Сьюзен… — Молодой человек заколебался.

— Конечно, дженмену надо ее посмотреть, — сказала девчушка. — Будь миссис Ричмен тут, она бы ее ему сразу показала, дурачок. — И она дернула худощавого молодого человека за волосы — с любовью, но сильно.

— Видите ли, — объяснил молодой человек, — хозяйки нет дома. Перестань, Сьюзен! И благородной помощницы хозяйки тоже нет. Никого нет, и дом как бы неофициально оставили на нас. Собственно говоря, мне не следовало бы открывать дверь.

— Так я же тебе велела, глупенький! — сказала девчушка.

Молодой человек не шевельнулся, а только задал вопрос:

— Это у вас карта, сэр?

— Карта мира, — сказал Саргон.

— Наверное, очень полезная штука, сэр. И вы отыскали дорогу сюда. Ну-у… комната наверху, если вы не откажетесь подняться по лестнице. Держись крепче, Сьюзен, но смотри, не задуши меня. — И он повел Саргона к лестнице.

Обычная лестница, и коридор с линолеумом, и обои, имитирующие какие-то особенно желчного цвета панели из плохо отесанной древесины. Пока они поднимались, юная барышня подвергала свою жизнь серьезному риску, не желая ни на секунду упускать из вида Саргона и его карту и извернулась на триста шестьдесят градусов, так что на площадке ее носильщику пришлось остановиться и усадить ее как следует.

— Если ты еще хоть раз дернешь меня за волосы, — сказал худощавый молодой человек, — спущу тебе на пол и больше никогда, никогда, никогда не стану тебя носить на плече. Следующая дверь, сэр. Прошу вас.

Комната пленяла отсутствием лишней мебели. Небольшая простенькая кровать, стол у окна, газовый камин, а стены были оклеены коричневым обоями и украшены непритязательными, но радующими глаз цветными японскими литографиями. В нише сбоку от камина виднелись три пустые полки, выкрашенные в тот же темно-синий цвет, что и каминная полка. Молодой человек зажег электрическую лампочку под очень милым абажурам.

— Комнатка, конечно, без претензий, — сказал молодой человек.

— Мне она нравится, — сказал Саргон. — Не люблю излишеств.

— Прежде тут жил я, — сказал молодой человек, — но теперь я делю этаж со столовой с людьми внизу, а от нее отказался. Меня немножко мучит совесть.

— С людьми внизу… с какими людьми внизу? Никаких людей внизу нет. Это он про папу с мамой, — сказала юная барышня.

— Меня мучит совесть, что я убедил миссис Ричмен обставить ее вот так. Не на всякий вкус.

— Могу ли я спросить, — сказал Саргон, — сколько за нее надо платить?

— Тридцать шиллингов, если не ошибаюсь, — сказал молодой человек. — С завтраком.

Саргон положил карту и звездные полушария на стол. Он почувствовал, что должен во что бы то ни стало оставить эту комнату за собой или признать свое полное поражение.

— Я готов, — сказал он, — снять эту комнату. Я уплачу вперед. И поселюсь в ней сейчас же. Но должен предупредить вас, мое положение в мире особое. Я не имею рекомендаций, и у меня нет вещей.

— Кроме, естественно, этих карт, — сказал молодой человек. — И у вас нет, например… зубной щетки?

Саргон задумался.

— Нет. Мне надо купить зубную щетку.

— По-моему, выглядеть так будет лучше.

— Если нужно, — сказал Саргон, — я заплачу за две недели вперед. И куплю себе все необходимое.

Молодой человек посмотрел на него с большой благожелательностью.

— Будь комната моей, я бы сдал ее вам в один момент, — сказал он. — Но ее хозяйка — миссис Ричмен, а она во многих отношениях на меня не похожа. — Вы… прибыли издалека, сэр?

— В пространстве — нет, — сказал Саргон.

— Так, может быть, во времени?

— Во времени — да, но пока мне не хотелось бы ничего объяснять.

Молодому человеку стало еще интереснее и смешнее. Он поставил Сьюзен на пол.

— Можно, я посмотрю вашу карту? — спросил он.

— Пожалуйста, — сказал Саргон, развернул ее на столе и прижал палец к Лондону. — Мы здесь, — сказал он.

— Совершенно верно, — сказал молодой человек, помогая удерживать карту на столе, с которого она норовила соскользнуть.

— Это все еще наиболее удобный центр в мире, — сказал Саргон.

— Почти для любых целей, — сказал молодой человек.

— Для моих — да, — сказал Саргон.

— А эта со звездами, она должна вам очень помогать?

— Вот именно, — сказал Саргон.

— Полагаю, вы будете… работать в этой комнате? Совсем один? К вам не будут ходить люди?

— Никто. Пока я здесь, меня никто знать не будет. Может быть, потом. Но пока нас это не касается. Здесь я останусь инкогнито.

— Инкогнито, — повторил молодой человек, словно взвешивая это слово. — Конечно, разумеется. Кстати, сэр, могу ли я узнать, как вас зовут?.. Если ты меня опять брыкнешь, Сьюзен, я поступлю с тобой жестоко и ужасно… Нам необходимо это знать.

— Ну, пока, пожалуй, мистер… мистер Саргон.

— Ну, разумеется, — сказал молодой человек, — пока. Саргон… кажется, был такой ассирийский царь, или память меня подводит?

— В данном случае не ассирийский Саргон, а шумерийский. Его предшественник.

— Ни слова больше, сэр… Я понял. Несомненно, вы очень устали после вашего долгого путешествия, и мне бы хотелось, мне бы очень хотелось сдать вам комнату. Уюй! Сьюзен, отправляйся вниз. Щипков я не потерплю. Идем. Ты спустишься в свою собственную комнату, и без препирательств. Пошли!

Сьюзен попятилась к стене и приготовилась отразить атаку когтями и зубами.

— Я не хотела тебя шипать, Бобби, — сказала она. — Я нечаянно. Чеспречес! Я только пощупала твои бруки. Не отводи меня вниз, Бобби, пожалуйста. Не отводи! Я буду хорошей! Я буду ужасно хорошей. Я останусь тут смотреть на смешного дженмена. Если ты меня отведешь, Бобби…

— Это истинное исправление, Сьюзен? Обращение на путь истинный, раскаяние? Будешь ты jeune femme rangée[6] и прочее, если я тебя прощу?

— Чем хочешь, Бобби, миленький, только зволь мне остаться.

— Что же. Тогда перестань существовать во всех практических смыслах, и я тебя прощу. Что подумает о тебе этот добрый джентльмен, Сьюзен? А тебе уже больше пяти! Ха! Так мы говорили, мистер Саргон?.. Да, конечно! Я сказал, что вам следует снять эту комнату. Плата вперед будет принята. Но! Остается зубная щетка. И другие мелкие… как бы выразиться?.. реалистические детали. Лично я не возражал бы, но я лишь посредник, так сказать. Собственно, я вроде бы писатель. Собственно, мне следовало бы сейчас писать роман, но, как вы видите, миссис Ричмен оставила на меня дом, а мои друзья внизу оставили на меня эту очаровательную юную барышню… Убери язык на место, Сьюзен. Немедленно! Неблаговоспитанное дитя! Вот такое положение. Но, как я упоминал, мистер Саргон, миссис Ричмен — начальница. У нее свои фантазии касательно жильцов. И оспаривать их бесполезно. Она захочет увидеть вещи. Потребует. Но трудность эта не непреодолима. Мы находимся — вы запомните? — в доме девять по Мидгард-стрит. Если вы выйдите отсюда и повернете налево, а у третьего перекрестка направо и пойдете прямо, то достигните магистрали, полной автобусов, и трамваев, и света, и шума, а на углу найдете лавочку, где торгуют подержанными чемоданами и баулами. Ну, если вы купите старый, потрепанный внушительный чемодан, а затем перейдете через дорогу и купите в аптеке те умывальные принадлежности, в которых нуждаетесь… А, да — и запасной воротничок или два у галантерейщика через дверь… Все это вам обязательно надо приобрести… Вам понятна идея?