полицейских машин, но к счастью, они не попадались у нее на пути.
— Что ты задумала? Убить нас? — наконец-то раскрыл рот Ерш, который решил признаться, что его не устраивает скорость, на которой она едет.
Как мужчина он не любил признавать своих слабостей, но жизнь все равно была куда более ценной вещью.
— Что? — будто в прострации ответила она.
— Мартини, сбавь скорость! — закричал парень, сжимаясь в кресло в надежде слиться с ним воедино.
И вот чудо! Женщина проснулась ото сна и отпустила педаль. Машина по инерции еще ехала быстро, но это было не сравнимо с тем, что было буквально секундами назад.
— Фух, — выдохнул Ерш, а потом все же решил сменить тему разговора с двумя целями: во-первых, чтобы не дай бог она не спросила «ты что испугался?», тогда надо было бы постыдно признаться, что драйв — не его конек. А во-вторых, его дико интересовала тема, что развернулась за стеною апартаментов Этанола. — Так как прошла встреча? Видео пригодилось?
— Да, — все так же отстраненно ответила она, по виду которой было понятно, что она не вникла даже в суть вопроса.
— И что он сказал? — в какой-то мере парень начал привыкать к ее привычкам замыкаться и не делиться информацией.
— Кто?
— Этанол, — посмеиваясь в душе ответил парень.
— Ах, он! — притормаживая на светофоре, ответила все же Мартини.
— Да, он, — Ерш не терял надежды вытащить из нее правду, даже пусть это придется делать клешнями.
— Ничего особенного, — отмахнулась женщина как от назойливой мухи.
— И все же?
Мартини задумалась. Со стороны казалось, что она не хочет говорить, но на самом деле в голове у нее мельтешили множество идей, одна абсурднее другой.
— Ээй, я все еще здесь, — вновь напомнил ей парень о своем присутствии.
— Ага, — кивнула она. — О чем мы говорили? Ах да, Этанол. Он сказал, что Суррогат потерял некий ценный товар.
— И ты его хочешь найти? — смекнул он.
— Да, типа того.
— И какой план? — поинтересовался Ерш, делая ставки, что женщина уже продумала все наперед.
— Его еще нет. И ты мне мешаешь его составлять, — нахмурилась она.
— Знаешь, как говорят: одна голова хорошо, а две лучше, — подмигнул он ей, хотя знал, что она не заметит.
Подъехав, наконец-то, до места своего пребывания последних недель, женщина остановила машину и, наконец-то, пристально посмотрела на парня, как на нерадивого ребенка, что требовал чрезмерно много внимания и часто отвлекал.
— Если тебе есть что сказать, я вся внимание, а если нет, то не мешай мне думать.
— Не скажу, что я полон идей, но если мы порассуждаем вслух, то возможно и придем к чему-то гениальному, — предложил Ерш.
— Я не люблю рассуждать вслух, — выходя из машины и хлопая дверью, ответила она.
— Потому что ты никогда так не делала, — не сдавался парень, огибая машину.
— И не собираюсь.
— Но теперь мы вместе, и нас ждет командная работа.
— Я уже начинаю об этом жалеть, — ответила она с грустью в голосе. Ей и впрямь начало все это доставать: бессонница, вечно какие-то дела, в которые она лезла, наивно полагаясь, что это спасет ее от одиночества и любовной депрессии.
Пройдя мимо консьержа, они просто кивнули ему и направились к лифту.
— И все же, я мог бы тебе помочь, — предложил парень.
На самом деле он хотел ее сейчас обнять и довести до постели, но интуитивно чувствовал, что она не в духе. О том, что у нее тяжелый характер он знал не понаслышке, но если другие в этом видели лишь холодность и отстранение, то Ерш понимал, что вся проблема куда глубже. Он догадывался, что при желании и большой любви Мартини очень теплая и мягкая женщина, отдающаяся без остатка своим чувствам.
— Хорошо, — сдалась она будто, скорее от усталости, чем от того, что решила поддаться.
— Итак, у нас меньше недели, чтобы Суррогат «исчез», — на последнем слове парень запнулся, не зная точнее, что именно хотела с ним сделать Мартини. — У него пропал товар, и, естественно, мы воспользуемся этим. Можно, например, пошантажировать его, прикинувшись, что он у нас. Но тогда есть вероятность сесть в лужу, ибо настоящие грабители уже могли с ним связаться, — лифт остановился и идя по коридору, он предложил следующую идею, — мы еще можем попробовать найти товар сами, но, боюсь, это отнимет много времени.
Мартини молча шла, слушая парня. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что ей нравится его речь. Нет, не что то, как он говорит: с небольшим акцентом и звонко, сколько сами его мысли: он искренне стремился ей помочь. И возможно из-за возраста и пережитого, в ней сразу стрельнули сомнения: а зачем ему все это? Прожив столько, сколько она, начинаешь искать во всех людях корыстность. Но вот сейчас, открывая дверь квартиры, до женщины дошло, что в первые секунды его слов, она была просто рада их слушать, так как не уловила в них ни капли фальши и возможно он и впрямь готов был сделать благое дело чисто с целью помочь, а не выискивая способа нажиться на ней (хотя если подумать, изначально вся соль как раз была в их партнёрстве и в неофициальном соглашении с взаимовыгодным финалом).
Естественно, не зная о думах Мартини, Ерш продолжал:
— У нас еще есть возможность переиграть все в нашу пользу. Только надо совместно подумать, не так ли? — толкнул парень дверь пятой точкой и пропустил женщину с ключами.
— Может быть, — наконец-то ответила она.
— Так обсудим это за кофе и лазаньей? — усмехнулся Ерш.
— Я не умею готовить, — невзначай призналась Мартини.
— Я знаю.
— Откуда? — снимая чертовы каблуки, спросила женщина.
— Хоть у меня было не так много отношений с противоположным полом, я не настолько глуп, чтобы не отличить любительницу готовить и ту, что не готовит вовсе, — и парень кивнул в сторону кухни, — у тебя даже толком посуды нет.
— А ты время зря не терял, — усмехнулась Мартини.
— Так, ты хочешь лазанью?
— А ты ее приготовишь?
— Для тебя — да, — как-то неловко опустил он глаза.
— И как часто ты готовишь своим партнерам? — съязвила женщина.
— Только особенным, — и Ерш пошел на кухню, напевая себе что-то под нос.
Через час «коллеги» уже уплетали за обе щеки лазанью, запивая крепким чаем.
— Чай? Почему чай? — спросила Мартини Ерша.
— Иногда можно и разнообразие, не так ли? — улыбнулся загадочно он. — Хотя дело в ином. Меня подсадила на него Хандия26.
— Это та девица из Восточной Индии? — припомнила Мартини.
— Да, она самая, — и лицо парня приняло ту самую
