Всю ночь то ли Пейсли не давала мне спать, то ли моя тревога, я все время думал о том, как могу все испортить с Эмми.
Как сегодня, я мог видеть, она искала от меня какого-то проявления привязанности, какого-то знака, что она для меня больше, чем просто няня — и она была, Боже мой, она была, но я не смог дать ей этого. Даже после того, что мы сделали прошлой ночью, что-то во мне не позволяло этого. Я стоял, как чертов телефонный столб, когда она пыталась меня обнять.
Почему я был с ней таким мудаком? Боюсь ли я дать ей слишком много надежд? Пытаюсь ли я еще больше занизить ее ожидания? Неужели я слишком глубоко засел в своем эмоциональном окопе, который вырыл много лет назад, и не хочу вылезать?
Потому что самое безумное, что я хотел поцеловать ее. Обнять ее на мгновение. Снова ощутить себя самим собой, как во время секса прошлой ночью. Хотел притянуть ее к себе, почувствовать запах ее волос и кожи, чтобы память об этом сохранилась на весь день. Я хотел сказать ей, что случилось, когда она спросила, хотел признаться, как меня расстроила реакция людей на работе. Хотел сказать: «Да, приходи позже, поужинай со мной снова, ляг со мной снова и на этот раз не уходи. Позволь мне обнять тебя, когда мы будем засыпать. Позволь дышать тобой всю ночь. И что бы ты ни делала, не позволяй мне оттолкнуть тебя, потому что я буду пытаться».
Что, бл*дь, со мной не так?
Я даже думать не мог. Я заснул прямо так, на спине, полностью одетый, в обуви, ноги на полу, руки раскинуты, и мне снилось, что меня хоронят заживо.
Глава 11
Эмми
Вернувшись в свою квартиру, я переодела джинсы и рубашку и надела черные брюки, светлую блузку, завязывающуюся на шее, и туфли на низком каблуке. На самом деле мы собирались просто пообедать дома у Коко, но я все равно хотела выглядеть профессионально. Я многому научилась у Мии и Коко, в том числе и тому, что внешний вид имеет значение, особенно в нашем бизнесе.
Не то чтобы Нейт обратил особое внимание на мой внешний вид этим утром.
Раздраженная, я хмуро смотрела на свое отражение, закручивая волосы в пучок.
Была ли я неразумной? Нуждающейся? Нетерпеливой? Неужели я ошиблась прошлой ночью?
Возможно. Но я так не думала. И я не могла избавиться от чувства обиды, когда ехала к Коко. Мои ожидания были довольно низкими, но они не были несуществующими. Мне не нужно было быть центром его вселенной, но я бы хотела хотя бы чувствовать себя частью неба.
Коко и ее муж Ник жили в большом красивом старом доме в Индиан Виллидж, одном из исторических районов Детройта. Они утверждали, что, когда они его купили, он был в большом беспорядке и что с ним постоянно что-то шло не так, но, на мой взгляд, он выглядел идеально. Большие клумбы перед домом, ожидающие посадки, огромные комнаты с высокими потолками и молдингами, великолепные оригинальные деревянные полы, которые скрипели, когда вы по ним ходили, напоминая, что у этого дома есть история. Они расширили заднюю часть дома, чтобы сделать пристройку с большой современной кухней и спальней, а поскольку дом был построен на двойном участке, у них осталось достаточно места, чтобы построить бассейн и патио со встроенным грилем. Ник был шеф-поваром и владел несколькими ресторанами в городе, а также многоквартирным домом, в котором мы с Нейтом жили, и именно поэтому мне удалось позволить себе такой красивый лофт. Они дали мне отличную скидку на аренду.
Я постучала в большую деревянную входную дверь около 12:15, и мне ответил Ник. Как и Нейт, Ник был высоким, темноволосым и красивым, хотя и совсем по-другому. Ник был чисто выбрит, с оливковой кожей и темными карими глазами, а его руки были покрыты татуировками. Я была на нескольких вечеринках у бассейна в их доме и знала, что у него они есть и на спине, и на груди. Однажды я спросила его, есть ли у него любимая, и он указал на татуировку на левой груди, где было сердце со стрелой и надписью Коко.
— Эта была моя первая, — сказал он мне, — и она всегда будет моей любимой.
Коко закатила глаза, но поцеловала его в щеку, и я поняла, что она была счастлива. Я была влюблена в них, как в пару. Не в каком-то жутком смысле, но для меня они были золотым стандартом отношений, а Ник — идеальным мужем. Он был мужчиной, но не боялся показать свои чувства.
— Привет, Эмми. Заходи, — он отступил назад, чтобы я могла войти, и тут же два маленьких темноволосых мальчика бросились в прихожую, кружась вокруг его и моих ног, как взволнованные щенки. — Прекратите, вы двое, — заворчал он. — Мама уже сказала вам идти играть наверх.
Оба мальчика послушно направились вверх по лестнице, причем младший ухватился за рубашку старшего, чтобы проскочить мимо него и обогнать. Я улыбнулась, и сняла пальто.
— Сегодня без школы?
Ник взял мое пальто и повесил его в шкаф в прихожей.
— Джанни еще в школе. У этих двух обезьянок сегодня утром был детский сад. Я забрал их в одиннадцать и быстро покормил, чтобы они вам не мешали. Проходи, девочки на кухне, — он понизил голос. — Предупреждаю, Коко немного ворчлива.
Я кивнула, решив, что на девятом месяце беременности это ее право.
— Поняла.
Последовала за ним по коридору на кухню, красивое открытое пространство с белыми шкафами, мраморными столешницами, тоннами медной посуды, висящей над островной варочной панелью, и большой раковиной. Здесь пахло совершенно божественно: лимоном, чесноком и жареной курицей. Мой рот начал наполняться слюной.
Коко сидела за кухонным столом, ее босые ноги лежали на соседнем стуле, длинные темные волосы были собраны в пучок на макушке, а одета она была в то, что выглядело как одна из черных футболок Ника из бара «Бургер», ее беременный живот выпирал, искажая логотип, и пару серых треников.
Должно быть, ей очень неудобно, потому что она никогда не носила треники. Никогда.
Миа вскочила со стула напротив Коко.
— Привет! — завизжала она, подбегая ко мне с распростертыми руками. Она была невысокого роста, как и я, но темноволосая и одета гораздо более непринужденно — в джинсы и футболку с V-образным вырезом и надписью «Виноградники Абелярд» спереди.
— Привет, — сказала
