– Боюсь, мне придется тебя огорчить. Тебе собирались приготовить к ленчу рагу из ягненка, но оказалось, что это любимое блюдо Отто. Бедняга не смог удержаться, он до того проголодался, что слопал все за минуту.
– А ужин? – спросила Сирена, сжав губы.
– Тушеная говядина, – скорчив недовольную гримасу, сказала Перли. – Отто она не понравилась, и он ее выбросил.
– Выбросил?
– Ага.
– И что же мне есть?
– О, у тебя огромный выбор. В городе есть несколько забегаловок. Только не ходи к Санчо. Он, как дурак, настаивал на том, чтобы принести тебе другой кусок говядины, и Отто пришлось растолковать ему, что ты не хочешь есть. Он, пожалуй, немного перестарался. Знаешь ли, Отто не любит китайцев. Он всегда советовал Санчо уехать из города, здесь плохо относятся к кули.
– Он… он жив?
Сирене нравился этот маленький улыбающийся желтокожий человечек, который всегда старался ей угодить.
– Да, но готовить он несколько дней не сможет.
– Честно говоря, – медленно проговорила Сирена, – мне негде поесть. У меня нет денег.
Перли расхохоталась.
– Какой же Вард все-таки скупой! Однако мне кажется, ты знаешь, как это уладить.
– Я не понимаю, – Сирена догадалась, куда клонит Перли, но не хотела подавать виду.
– Послушай, крошка, – проговорила Перли, сразу сделавшись серьезней, – если ты хочешь есть, оставь свою спесь в неприступной башне, в которую Вард тебя заточил, и немного поработай с остальными в баре. Думаю, для начала ты можешь исполнить пару номеров на сцене.
– Ты же знаешь, как Вард относится к таким вещам, – ответила Сирена. – Его отъезд ничего не меняет.
Перли допила ликер и поставила бокал на стойку. Ее голубые, почти прозрачные глаза светились торжеством.
– Ты напрасно так считаешь. Мы с Вардом говорили вчера об этом. Твои способности безвозвратно погибнут в его комнатах. А потом, это слишком эгоистично с его стороны – беречь тебя только для себя одного. Когда я ему об этом сказала, он согласился, что тебе лучше спуститься и развлечься немного, выпить. Нам нужно как-нибудь оживить представление, показать гостям новое лицо, не говоря уже о новой форме. В «Золотом горне» выписали девчонку прямо из Парижа и теперь нахваливают се на каждом углу. Она, конечно, Парижа и в глаза не видала, но кого это волнует? А тебя можно представить как новинку из Лондона. Мужчины любят экзотику; хочешь, назовем тебя Маленькая Египтянка?
– Если ты думаешь, что я буду развлекать твоих клиентов на сцене или где-нибудь еще, то ты ошибаешься!
– Неужели? Значит, ты вовсе не голодна?
– Я могу найти другую работу.
– Нет, – сказала Перли, склонив голову, – это вряд ли. В этом городе тебе могут предложить только то же самое, что сейчас предлагаю я. А если я тебя отпущу, Вард, чего доброго, решит, что я тебя выгнала. Я не могу этого допустить.
– Не понимаю, как ты сможешь меня удержать. – Повернувшись, Сирена направилась к двери.
– Отто! – коротко бросила Перли.
Тот поднялся из-за столика и двинулся к Сирене. Не желая, чтобы к ней прикасался этот вышибала, она остановилась и, обернувшись, взглянула на надменное лицо Перли.
– Ну что, поняла? – спросила та с неприятной улыбкой. – А теперь перейдем к делу, дорогая. Надеюсь, ты прислушаешься к голосу разума. Ты, наверное, можешь представить, что произойдет, если я разрешу Отто проводить тебя обратно наверх. Он не тот человек, которого могут остановить женские вопли. А если ты и дальше будешь упрямиться, так Отто здесь не один. А потом, существуют и другие пути сделать тебя посговорчивее. Ты когда-нибудь пробовала наркотики? Это очень неприятно, когда тебе дают их против твоей воли. А в таком состоянии женщина полностью теряет над собой контроль. Пока она без сознания, с ней можно делать все, что угодно. – Перли опять улыбнулась. – У меня никогда не было наркотиков, но я знаю, где их можно достать.
Сирена испугалась не на шутку. Неужели у нее совсем не оставалось выбора?
– У меня бы все равно ничего не получилось, даже если бы я все-таки заставила себя. У меня ничего нет, кроме этого платья. Не думаю, что этим привередливым старателям понравится видеть меня каждый день в одном и том же наряде.
– Ты права, – согласилась Перли, окинув взглядом костюм Сирены. – Я дам тебе что-нибудь из моих вещей. Тебе они подойдут. Конечно, кое-что придется перешить. А может быть, посмотришь в своем саквояже? Я могу его принести.
– В моем саквояже? – переспросила Сирена. Ей показалось, что она ослышалась. Она уже почти забыла о нем.
Перли взяла другой бокал и посмотрела на Сирену с недоброй усмешкой.
– Вард, этот дьявол, спрятал его в кладовой. Не знаю только почему. Наверное, хотел одеть или раздеть тебя на свой вкус.
– Так он здесь уже давно?
– Его привезли следом за вами. На другой день. Тебе его принести?
– Да, – кивнула Сирена.
– Хорошо. Я пошлю за ним. Спускайся, когда будешь готова. Я скажу, чтобы тебе отнесли поесть. – Перли подняла бокал и сделала глоток. – Надеюсь, ты будешь готова к концу представления?
Вещи, лежавшие в саквояже, оказались в полном беспорядке. В них явно кто-то рылся. Сирену нисколько не удивила пропажа денег и еды. Вынимая платья одно за другим, она пыталась кое-как их расправить. С тех пор как она видела их в последний раз, они показались ей странными, безнадежно устаревшими, как будто с тех пор прошли годы. Годы, за которые она из девочки превратилась в женщину.
Только одна вещь, казалось, не изменилась – шелковое платье матери. Сирена осторожно вынула его из саквояжа и разложила на кровати. Потом она нашла свой медальон и золотые серьги с жемчугом. И наконец веер. Эти вещи стали ей особенно дороги теперь, когда она почти все потеряла. То, что она вновь получила их именно сейчас, вызвало у нее чувство какого-то удовлетворения, словно она сама тоже потерялась вместе с этими вещами.
Как Вард посмел прятать их от нее? Неважно, какой бы жалкой она ни выглядела в этих нарядах, он не имел права так поступать. Он слишком много на себя взял. Держал ее у себя, распоряжаясь, как ей одеваться, что делать. Так что, может, это даже и хорошо, что она вырвалась из-под его опеки?
Что стоило ему просто объяснить ей, что она ему надоела, вместо того чтобы отдавать ее Перли? А мог ли он вообще сам оставить ее Перли, чтобы она стала работать в «Эльдорадо»? Что, если он не хотел надолго терять ее из виду, хотя уже устал от нее? Очень мило!
Как она не догадалась вчера в горах, что их отношениям настал конец? Он так странно вел себя. Все время о чем-то думал, наверное, об этом. Но почему же он тогда ничего не сказал? Удивительно. Ей казалось, что Вард все-таки не способен так поступить.
