надолго. Понимаю, что пути назад уже нет и выдыхаю. Напоминаю ей, чтобы не забывала заряжать телефон и писала мне каждый день.
Затем наступает момент, который неизбежен. Мы остаёмся вдвоём. Садимся с Артуром в машину, он вставляет ключ зажигания и трогается с места. Я прибавляю громкость радио, где играет дурацкая прилипчивая мелодия, но даже она не может перебить сбивчивые удары моего сердца.
Глава 31
Тело будто до сих пор хранит её запах. Не помогает ни душ, ни бассейн. Ничего. Плотно засела в голове, что клещами не вытащишь.
Знаю, что теперь займусь ей в плотную, а сейчас хотя бы попытаюсь создать подобие режима и порядка. И так думал о ней пол ночи. Сначала дела, бои, а потом уже всё остальное. С этими мыслями выхожу из дома и направляюсь к машине. Решаю сегодня взять Кая с собой в бар, а то пёс совсем со скуки с ума сходит.
Тот запрыгивает в машину, будто каждый день так и ездит. Почти доехав до бара, где меня уже ждёт Гвоздь, резко меняю направление и сворачиваю, направляясь к дому Любы. Моментальный неконтролируемый порыв. Подъезжаю к дому и только собираюсь выскочить из тачки, как вижу, что во двор заезжает машина этого ресторатора. Она с ним. Сидит на переднем сидении, что-то усиленно доказывая ему. Любовнички, твою мать!
Рука так и замирает на дверной ручке. Впиваюсь взглядом, поклявшись самому себе, что если расстояние хотя бы на миллиметр сократится между ними, то размозжу его голову о лобовое стекло. Кай, не понимая заминки, начинает нюхать мне лицо, но отодвигаю его морду, кипя от негодования.
Люба решила со всеми сразу спать?! На два фронта старается?! А этот все дела уже порешал?! Ну ничего! Устрою ему новые или отпуск в больничку!
Люба выскакивает из машины, а я резко срываюсь с места и уезжаю оттуда. Гоню на бешеной скорости, уговаривая себя не возвращаться. Не хочу на её глазах убить его к чертям, а Каю дать обгрызть его лицо.
Приезжаю в бар, выпуская пса. Лея встречает нас, поглаживая за ухом Кая. Тот рад любой ласке, хотя по виду не скажешь. Валится на живот, задрав лапы. Никакого самоконтроля. Рявкаю на него и тот послушно бежит за мной.
На Лее опять этот светлый парик. Разворачиваюсь и стаскиваю его с её головы. Она вздрагивает.
— Чтобы больше не видел! — бросаю его под ноги и ухожу в свой кабинет.
Несколько минут не могу успокоится. Не могу припомнить даже когда последний раз до такой степени выходил их себя. Люба из тех прогрессивных девушек, которые умудряются спать со всеми подряд, не испытывая чувств ни к одному из них?! А что, если к ресторатору испытывает… Чёрт!
Швыряю со стола всякий хлам в стену. В этот момент в дверь стучат.
— Мурад Аскарович, можно к вам? — Гвоздь осторожно высовывается в проём.
— Чего надо?!
— Думал позанимаемся… — мямлит он.
Не вовремя ты, парниша. Совсем нет чуйки на опасность. Распахиваю дверь, беру его за шкирку и тащу на ринг. Кай, думая, что это игра, начинает покусывать ноги Гвоздя. Тот орёт. Зашвыриваю его на ринг.
— Хочешь заниматься? Давай, сейчас посмотрим, чего ты стоишь!
Начинаю наступать на него, а перед глазами лицо ресторатора. Зверею от этого ещё больше. Гвоздь, наконец, начинает соображать, что учитель не в себе немного и пытается встать в стойку, но, ясен красен, ничего не умеет.
Толкаю его на канаты, подлетаю и заношу кулак. Очень вовремя вспоминаю, что мои удары иногда вышибают огромных мужиков на долгие минуты, а тут мелкий парень беззащитный. Гвоздь жмурится, но не убегает.
Опускаю кулак, переводя дыхание. Парень открывает глаза, убеждаясь, что гроза миновала.
— Первое правило, Гвоздь. Никогда не лезь на рожон, если видишь, что точно по щам получишь!
Гвоздь кивает, смотря преданно. Провожу рукой по лицу, как пелену снимая видение в виде наглого лица ресторатора.
— Бери Кая и на пробежку с ним. Он тебе халтурить точно не даст, а потом сразу сюда, — бросаю парню и ухожу к себе.
Спустя час, довольный Кай и Гвоздь, еле переставляющий ноги, возвращаются. Сразу идём с ним к грушам, где тренирую его ещё несколько часов с перерывами.
— Иди, бедолага, там на баре поесть дадут, — говорю, замечая, что ещё немного и Гвоздь хлопнется прямо тут от усталости.
— Спасибо… — мямлит он и вытирая пот со лба, направляется к бару.
Сажусь на маты и открываю бутылку воды. Допиваю и мну её в руке, всё ещё не дав выход бешеной злобе и разочарованию.
— Эй, Гвоздь!
Тот поворачивается, набив щёки.
— Сегодня вечером бой. Приходи, если у тебя ещё остались силы.
Тот кивает, быстро прожёвывая еду.
— С радостью! — произносит он, но вижу, что всё что сейчас хочет — это упасть без сил.
Решаю то, что только после вечернего боя, чтобы дать выход эмоциям и не разорвать ресторатора, поеду к нему и доступно объясню, что к чему. Пусть ищет себе баб в другом городе. И мне плевать, что чувствует к нему Люба. Хоть любовь бешеную. Переживёт.
Время до вечера тянется, как резина, но, наконец, зал полон. Разминаюсь. Куча девок верещит. Тут и блондинки, и брюнетки, и рыжие. Но проблема в том, что не цепляет. Только одна проклятая в мыслях.
Против меня сегодня та ещё машина, выше меня на целую голову. Рад, что всё будет не так просто. Частица физической боли отличное противоядие против лишних мыслей и переживаний.
Порция сильных ударов в голову отрезвляет. Сам не зная почему, бегло оглядываю зал. Удивляет то, что вижу. Люба стоит в первых рядах с паникой в глазах, наблюдая, как сплёвываю кровь. Давно пришла? Чего забыла здесь? По доброй воле заскочила на огонёк, наразвлекавшись с ресторатором? Или опять с ложными обвинениями? Плевать.
Её приход имеет эффект. В два удара вырубаю машину и тот с оглушающим грохотов валится на пол. Рёв
