Читаем без скачивания Последний полет «Жар-птицы» - Эдуард Семенов

Это было невероятно, но это был факт. Два взрослых человека бесследно исчезли среди бела дня буквально от порога здания милиции. Исчезли или были похищены?

Андрей был законопослушным гражданином. Он верил в свою страну и высшую справедливость, но сейчас эта вера была в нем сильно поколеблена. Ну, кто еще мог в его стране так безнаказанно действовать?

Сердце снова сдавило в груди. Название этой организации так и вертелось у него на языке. Но в то же время разум гнал от него такие мысли. Этого не могло быть. Ведь сейчас не тридцать седьмой год…

Но если это не они? Тогда, кто? Бандиты? Иностранная разведка? Андрей вспомнил о том, что Мария на самом деле была дочерью весьма и весьма состоятельного отца, а потом ее странный разговор с подругой. О каких-то полетах и птицах. Точно! Эта подруга могла, безусловно, многое ему прояснить. Вот только где искать эту подругу? Он ведь знал только ее имя — Екатерина.

Охранник, наблюдающий за Андреем, через глазок охранной видеосистемы увидел, как он запустил ладонь себе в волосы и беспомощно посмотрел по сторонам. По инструкции охранник не имел права отвлекаться от своих непосредственных обязанностей по наблюдению за периметром здания. Но Андрей стоял перед дверью уже неприлично долго, больше десяти минут, поэтому он нажал кнопку селектора и поинтересовался: «Может быть вам чем-то помочь?»

Андрей сначала вздрогнул, пытаясь понять, откуда исходит голос. Даже посмотрел на небо, потому что голос был слегка искажен системой и не похож на человеческий. Потом сообразил, что это с ним разговаривает через дверь служба безопасности корпорации.

— А, нет, спасибо!

— Тогда не стойте здесь! Отойдите!

— Да, да, конечно, — спохватился Андрей, и сделал несколько шагов в сторону. Потом совершенно инстинктивно вернулся и спросил у говорящей двери: — Скажите, а вы случайно не знаете? У Марии есть подруга Катя. Где ее найти?»

Железная дверь сначала молчала, но потом охранник решил, что, наверное, не будет ничего страшного, если он немного поможет парню, он ведь столько раз видел, как дочь президента компании встречалась на автостоянке с директором магазина, и ответил: «Зайди в магазин продуктовый. Дверь с торца. Там спроси!»

Глава 9

Городское отделение ФСБ. Через несколько дней после полета «Жар-птицы»

Офис федеральной службы безопасности города Петлякова находился в пяти минутах ходьбы от здания администрации и в двух минутах ходьбы от центральной площади города. В правом крыле старинного пятиэтажного дома по улице Фрунзе, одной из самых старых и красивых улиц города. В левом, соседнем крыле здания находилось одно из самых старых почтовых отделений города.

Такое соседство было вызвано, видимо тем, что в случае захвата власти, в первую очередь всегда бегут захватывать именно почту и телеграф, поэтому за этим объектом требуется постоянное и неусыпное наблюдение.

Над крыльцом почтового отделения всегда горела большая синяя вывеска «ПОЧТА-ТЕЛЕФОН-ТЕЛЕГРАФ». Поскольку будка междугороднего телефона работала здесь круглосуточно, то дверь в почту никогда не закрывалась, а возле отделения всегда толпился народ.

Особенно много людей здесь было в начале и конце месяца. К кассам почты выстраивались километровые очереди из жильцов близлежащих домов, желающих внести ежемесячную плату за телефон или коммунальные платежи, и тех, кто собирался сделать денежный перевод в другой город или пообщаться с иногородними родственниками.

Как правило, в такие дни всегда находились ловкачи, которые пытались проскочить мимо этой очереди. Некоторым даже удавалось преодолеть четыре ступеньки крыльца и проникнуть в маленькое и душное помещение почтового отделения. Однако ретивого товарища на подступах к кассам практически всегда останавливал вездесущий пенсионерский патруль.

Не добившись успеха и вдоволь начитавшись междугородних кодов и инструкций по заполнению телеграмм, такие ловкачи частенько выходили на улицу, чтобы с понурым видом встать в хвосте очереди.

Среди них всегда бывал наблюдательный хитрец, который обращал внимание на то, что у соседнего крыльца имеются точно такие, что и у почты, четыре ступеньки и старинные ажурные кованые перила. Вслед за этим наблюдением всегда следовало гениальное умозаключение: «… а вдруг там тоже находится почтовое отделение, просто я про это не знаю».

Хитрец делал вид, что собирается прогуляться, и потихоньку, стараясь не привлекать внимание, отходил в сторону. Некоторые наоборот, вели себя агрессивно. Хлопали себя по лбу, смотрели на часы и решительным шагом направлялись в сторону левого крыла здания.

Однако сходство с почтой заканчивалось сразу, как только оканчивались ступеньки. Любой поднявшийся по ним обязательно упирался взглядом в плотно закрытую металлическую дверь с маленьким глазком посередине. Как правило, требовалось еще какое-то время, чтобы заметить кнопку домофона.

Нажав на нее, незваный посетитель какое-то время ждал ответа. Причем было понятно, что его внимательно изучают через глазок в двери. Наконец, домофон оживал и всегда подчеркнуто вежливый голос спрашивал: «Вам кого?» — «Да мне вот, — взмахивал бедолага квиточком перед глазком, — у вас нельзя оплатить?» — «Извините, — следовал всегда вежливый ответ, — за телефон платят в соседнем крыле».

Удивленный посетитель еще какое-то время смотрел на закрытую дверь, переваривая информацию и пытаясь еще что-то спросить. Затем он понимал, что человек за дверью продолжает наблюдать за ним, оставаясь невидимым. Это на самом деле очень неприятное ощущение, будто тебя просвечивают рентгеном, и через какое-то время где-то внутри тебя, в районе живота, начинает расти гнетущее чувство беспокойства. Когда это чувство достигало высшей точки, человек вдруг спохватывался, будто задавал себе вопрос, а что я делаю перед этой дверью, и поспешно отходил, с испугом озираясь на серую, и, в общем-то, ни в чем не повинную дверь.

В общем, у этой категории граждан попасть за эту дверь не было никаких шансов.

Иногда, осенью или весной, в период психического обострения, к двери подходили другие люди, чаще всего мужчины пенсионного возраста с каким-нибудь значком коммунистической направленности на лацкане засаленного пиджака. Эти вели себя нагло. Стучали кулаком или палочкой в дверь, найти кнопку домофона им было очень сложно, и требовали открыть ее, так как они хотели рассказать доблестным чекистам о готовящемся заговоре. Если пенсионер оказывался крепким и выдерживал у двери от тридцати до сорока минут, то дверь бесшумно открывалась, и его впускали внутрь. Впрочем, через десять шагов пенсионер упирался в другую, еще более прочную, бронированную дверь. Оглядевшись, он соображал, что находится в некоем предбаннике, небольшой комнате без окон, с мягким диваном и журнальным столиком.

Открывшие дверь, это всегда были мужчины среднего возраста, спортивного телосложения, в строгих костюмах при галстуках, предлагали вошедшему присесть и рассказать, что же его привело сюда. Пенсионера выслушивали, и все, что он говорил, аккуратно записывали в толстый журнал, который лежал на журнальном столике. Потом у пенсионера спрашивали его паспортные данные, адрес и телефон и просили вежливо покинуть помещение, обязательно при этом поблагодарив за бдительность и пообещав сообщить о результатах.

В первые дни лета возле серой двери частенько появлялись юноши 16–17 лет, иногда в сопровождении родителей. Молодые люди сбивчиво докладывали домофону о том, что они хотели бы посвятить свою жизнь работе в органах и просят дать рекомендацию для поступления в академию ФСБ. Таких посетителей также пускали в первую комнату, предлагали сеть, и в виде особого уважения предлагали чай или кофе. Затем сообщали, что набор в академию, к сожалению, уже закончен, но они могут попытаться поступить в нее еще раз после службы в пограничных войсках.

Никто из посторонних людей не проходил дальше этого предбанника.

Анатолия Евгеньевича Руденко провели через него быстро и не задерживая. Он даже не успел посмотреть по сторонам. В другое время и в другом месте, он, наверняка бы, нашел способ схохмить и пошутить по этому поводу, но сейчас ему было явно не до шуток.

Трое суток, которые он провел в камере предварительного заключению, уже наложили на него свой неизгладимый отпечаток, а тут еще и это. Как говорится, из огня да в полымя.

Лицо Анатолия Евгеньевича было серо-землистого цвета от недосыпания, оно вытянулось, и на скулах играли желваки. Он никак не мог поверить, что такое происходит с ним. Да еще где? Когда? В его родном городе. Сразу после того, что он сделал…

Сразу за предбанником начинался длинный коридор с кабинетами по правую и левую руку. Анатолия Евгеньевича завели в один из них и предложили присесть и подождать.