— Мы договорились с ней! — прошипел тот яростно и нетерпеливо. — А если ты задумал переманить ее, то будешь иметь дело с Бряком!
— Возвращайся к своим выжаркам, — Элия поплотнее завернулась в свою мешковатую куртку. — И не вмешивайся больше. У нас разные дороги.
Отодвинуть низкого и не слишком храброго, несмотря на свои заверения, Бряка было делом минуты. А вот сдвинуть Элию с места оказалось значительно сложнее, несмотря на то что и она едва доставала Брюсу макушкой до носа.
— Ты с ума сошла? Ты понимаешь, куда он тебя тянет? — Брюс и сам этого точно не знал, но уж больно физиономия Бряка ему не нравилась.
— Туда, где я могу заработать достаточно денег на путешествие, — ответила хмуро Элия. — Со мной ничего не случится, пока я буду выигрывать. А это я могу.
От подобной наивности у Брюса дыхание перехватило. Или эта девица вообще ничего не знает о реальности, или непроходимо равнодушна к собственной участи.
— Элия…
— Сударыня, — вмешался подоспевший трактирщик, — вам нужна помощь?
— Меня замучили домогательства этого человека, — резко повысила голос Элия, отворачиваясь от Брюса. — Он приставал ко мне днем. Не думала, что нагонит. Буду очень признательна, если вы избавите меня от этого наглеца.
Бряк, суетливо метавшийся вокруг, замер, просияв. Трактирщик насупился, щелкнул пальцами, и из воздуха словно соткалась сутуловатая фигура вышибалы, до того момента успешно изображавшая истукана в углу. Даже бородач с топором пошевелился, поудобнее переставив топор.
— У нас здесь такие порядки, — внушительно произнес трактирщик, — что каждый сам решает, куда и с кем ему идти.
В целом — здравые порядки.
В конце концов, почему Брюс должен вмешиваться в выдумки взбалмошной баронской дочери, которая сама жаждет неприятностей и, хуже того, вовлекает в них других? Если бы тогда он не вернулся за ней в замок… Если бы она не заявилась в его дом с шантажом и без денег…
Брюс попятился и опустился на свое, все еще теплое место.
Глухо стукнула входная дверь.
«…Обстоятельства — те же маги. Водят нас по своей воле, подчиняют себе, вынуждают делать то, о чем при ином раскладе нам и помыслить было бы боязно. Дух человеческий слывет свободным, но коли он год за годом идет на поводу внешних сил, чужой воли, сложившихся условий, то и свобода его — лишь иллюзия, что тешит разум…»
* * *
Утро так и не успело наступить.
Снаружи громко ухнула и хлопнула крыльями птица. Зазвякали сбруей кони, что-то стукнуло, обрушившись. По бревенчатому скату забухали шаги.
Такая уверенная поступь не сулит ничего хорошего.
— Эй, хозяин! — В дверной проем, едва не расперев его широкими плечами и стукнувшись шлемом о притолоку, вдвинулся человек с оружием. — Хозяин!
На груди пришельца имелся кожаный нагрудник со знакомым вензелем баронов Загорских. По контуру вошедшего мерцало блеклое сияние, словно за его спиной горела сильная лампа. Но лампы там не было, зато топтались еще двое верзил с оружием.
Окрик издал один из них. Тот, что вошел первым, давно не разговаривал. Челюсть его, разрубленная когда-то и сросшаяся криво, лишь чуть выпятилась вперед.
— Слушаю вас? — Трактирщик вынырнул откуда-то из-под прилавка.
Он безошибочно обратился к молчуну, угадав старшего.
— Мы разыскиваем преступника, — говорливый верзила шумно покопался в сумке, добывая некую грамоту и протянул ее главному. — Душегуба и грабителя… Вот тут описание…
Обладатель разрубленной челюсти небрежно щелкнул пальцами, и его подчиненный аккуратно выдвинулся вперед, чтобы продемонстрировать грамоту собравшимся.
Лязгнули мечи, когда вся троица переместилась по зале. Проснувшийся тип в безрукавке издал сдавленное вяканье, пытаясь растечься по стене. На вошедших он воззрился с ужасом. Обладатель капюшона сгорбился еще больше.
Но до них никому не было дела.
Верзила, протянувший было грамоту трактирщику, окинул взглядом обеденную залу, явно не ожидая встретить «душегуба» в первой же таверне, да так и замер, уставившись на Брюса, но не в силах побороть инерцию задуманного:
— Молодой человек, около двадцати лет… — говорил он, не сводя с Брюса взгляда. — Высокий, темноволосый, со светлой кожей. По облику нездешний… Может быть опасен…
Его начальник повернулся к Брюсу всем корпусом. Выражение лица его не изменилось ни на йоту, но Брюсу вдруг нестерпимо захотелось нырнуть под стол.
— А… — просипел вышибала из-за спин, тыча в Брюса корявым пальцем. — Этот… Вроде похож…
Только теперь Брюс осознал, что знает человека с разрубленной челюстью. Знаменитый немой Аворан Фарр. Служит у баронессы Загорской мастером оружия и капитаном замковой стражи. Наставник ее взбалмошной дочери.
— Ага, — поддакнул один из пришельцев, что маячил за широкой спиной капитана. — Он! Точно…
Все-таки неуютно в присутствии такого количества разом обнаженного оружия.
— Да что случилось-то? — ошалело поразился Брюс.
Нет, безусловно, он много чего натворил, но при чем тут баронская стража?
— Отвечай, где Элиалия Загорская, наследница ее светлости баронессы Загорской? — свирепо осведомился один из сопровождавших капитана, повинуясь его безмолвному знаку.
«Часа три, как отправилась в неизвестном направлении», — подумал Брюс, чувствуя, как холодеет под ложечкой.
— Понятия не имею, — честно выговорил он. — Была здесь, но…
— Лжешь! — зарычал страж.
Капитан сделал шаг вперед, не меняя выражения лица. Брюс невольно подался назад. Глаза у капитана были бешеные, а магический контур, заменявший воинам латы, вспыхнул резче, словно подпитавшись кагштановой яростью.
— Что ты сделал с ней, гнусный выродок? — по-прежнему говорил один из верзил, сопровождавших капитана, но Брюсу казалось, что он слышит только самого Фарра.
— Ничего я…
— Она оставила письмо своей матушке! Где все поведала начистоту! Как ты завлек ее обманом в Руины и там… Там ты ее обесчестил и надругался!
«Что? Прямо так и написано?!» Вот теперь у Брюса похолодело не только под ложечкой, но и дрогнуло сердце. Злополучное письмо, отправленное Элией еще до начала всех этих потрясений, похоже, добралось до адресата. Девушка не перехватила его. Или забыла, или не придала значения…
— Погодите! — растерянно заторопился Брюс. — Элия… То есть Элиалия была жива и здорова еще пару часов назад! Эти люди подтвердят, что видели ее невредимой… — Брюс с надеждой обернулся к трактирщику.
Тот хмуро взирал на происходящее. Бородач с топором высился за его спиной на пару с вышибалой, и композиция неприятно походила на троицу из стражей возле дверей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
