Читаем без скачивания Некомбатант - Сергей Васильевич Лысак

в качестве экспонатов музеев космонавтики. Но это по официальным данным. Ближе смотреть будем? Или сначала вокруг облетим?

— Давай сначала вокруг…

АДМ снова заскользил над лунной поверхностью, а я смотрел на старый корабль и думал, какую же именно подлянку преподнесла мне судьба. Если это контрабандисты, то когда они здесь появились? И чем именно занимаются? Очень может быть, что я не один здесь такой хитрый? Но почему же тогда Служба глубинной разведки проигнорировала их появление? Или только сделала вид, что проигнорировала? А меня сюда сунули с непонятной целью, решив использовать в темную? И все мои попытки сохранить секретность на самом деле фикция? Задача со многими неизвестными…

АДМ летел по кругу, не приближаясь ближе двух тысяч метров к неизвестному кораблю. Сейчас это место хорошо освещалось Солнцем, и можно было как следует рассмотреть грузовик. Причем было ясно, что корабль совершил посадку в штатном режиме, а не грохнулся с орбиты. Какая либо сильная деформация корпуса отсутствовала. Корабль стоял на выпущенных посадочных опорах, а не лежал «на брюхе». А это значит, что им управляли до самого последнего момента. Но что же произошло дальше? Судя по внешнему виду, этот «Маркус» стоит здесь уже давно. Получается, экипаж погиб? Ведь отсюда не подавался сигнал бедствия. Или те, кто находился на борту корабля, опасались его подавать?

Между тем, мы полностью обошли корабль по дуге с правого борта и зашли на левый. И тут кое-что прояснилось. В борту зияла пробоина, как раз в районе ходовой рубки. Если экипаж не находился в скафандрах в момент удара, то неминуемо погиб от взрывной декомпрессии. «Маркус» — обычный гражданский грузовик, и не имеет сложной системы конструктивной защиты, свойственной военным кораблям. Ганс тоже обратил на это внимание.

— Цель имеет повреждение обшивки левого борта в районе рубки. Если экипаж был без скафандров, то живых там нет. Жилой отсек и рубка кораблей этого типа имеют общий газовый контур. Если только кто-то не прятался в грузовом трюме, или машинном отделении. Они отделены герметичными переборками от жилого отсека. Смотрим дальше?

— Да, сначала облетим вокруг. А потом, если больше ничего интересного не найдем, давай поближе.

— Принято!

Мы продолжили облет корабля, строго соблюдая дистанцию, но больше никаких повреждений не обнаружили. Нежелательных свидетелей вокруг тоже не было, и я решил проверить неожиданную находку. Иногда даже простой осмотр покинутого корабля может дать очень много интересного.

Подлетев почти вплотную, Ганс поднял АДМ на высоту в несколько метров и прошелся вдоль всего почти стометрового корпуса сначала с целого правого борта, а потом с поврежденного левого. Сразу бросалось в глаза, что корабль о ч е н ь старый. Это было ясно по внешнему виду его обшивки. И стоит здесь он уже не один десяток лет — посадочные опоры порядком углубились в лунный грунт. Облетели также корабль сверху и прошлись под его днищем. Однако, кроме уже виденной нами пробоины, других повреждений обнаружить не удалось. И теперь АДМ завис перед пробоиной, а я решал, стоит ли лезть внутрь. Слишком заманчиво и слишком опасно. Ганс тем временем обследовал края пробоины и вынес вердикт.

— Удар боевого лазера малой мощности. Такие раньше ставили на патрульных корветах. Очевидно, импульс был выставлен на минимум, иначе корабль прожгло бы насквозь. Этой жестянке много не надо.

— Однако, хватило… Ганс, как ты думаешь, кто-нибудь побывал здесь раньше нас?

— Ты имеешь ввиду разведывательные дроны?

— Да.

— Технически такое возможно, даже если зонд останется на околоземной орбите. Но это если вся техника работает в штатном режиме. А поскольку нам известно, что зонд еле дышит, то его дроны тоже могут быть не в лучшей форме. И он мог не посылать дроны на такое большое расстояние только лишь ради обследования Луны, если не получил соответствующей команды из Штаба Службы глубинной разведки. Но тогда информация об этом корабле обязательно бы просочилась. А Женька ничего о нем не говорила.

— Если только ей не подсунули заранее состряпанную красивую дезу. Там, откуда торчат уши тихушников из Службы глубинной разведки, ни в чем нельзя быть уверенным.

— Но это не меняет дела. Даже если дроны побывали здесь, то ничего, кроме внешнего осмотра, они провести не могли. Грузовой люк и пассажирские люки не открывались много лет, это я могу гарантировать. Никаких других повреждений и следов недавнего ремонта на обшивке корпуса нет, а с момента прибытия зонда в эту систему прошло слишком мало времени. Проникнуть внутрь корпуса через пробоину дроны не могут — у них габариты пять на семь метров. А диаметр пробоины всего шестьдесят сантиметров. Никакой малоразмерной техники для проникновения в подобные дыры дроны не имеют, поскольку их создавали совсем для других целей. Никаких радиосигналов корабль не подает и активность реактора не фиксируется. Это значит, что он полностью заглушен. Но не разрушен, поскольку радиации тоже нет.

— Иными словами, ты предлагаешь залезть внутрь?

— Да. Иначе мы больше ничего не узнаем.

— А справишься?

— Справлюсь. Если встретим непреодолимое препятствие, то вернемся обратно. Но если удастся добраться до ходовой рубки, можно попробовать подключиться к бортовой сети и связаться с корабельным искином. Он должен вести бортовой журнал. Сразу найдем ответы на многие вопросы.

— Связаться с искином?! Ты думаешь, там что-то работает?!

— Не исключаю такую возможность. Даже если реактор заглушен, искин имеет автономное питание. И сейчас, скорее всего, находится в режиме гибернации. А в режиме гибернации он может провести сколь угодно долгое время, если не будет механических повреждений. Заодно, если удастся подключение к бортовой сети, можно проверить все системы корабля. И выяснить его готовность к полетам. Сюда он ведь как-то добрался.

— А ты уверен, что пробоина получена д о посадки?

— Уверен. Луч ударил не сверху и не сбоку, а несколько снизу. Такое невозможно сделать после посадки. Если только не подтащить лазер на двести двадцать метров к борту и стрелять с нулевым возвышением над лунной поверхностью. При более дальней дистанции такой конфигурации пробоины в этом месте не получится, я все рассчитал. Но с двухсот двадцати метров корабль точно бы прошило насквозь даже на самой минимальной мощности импульса.

— Ладно, убедил! Залезаем! Только осторожно!

И мы залезли. Осторожно. Ганс очень медленно завел АДМ внутрь корабля через центр пробоины. Наружная обшивка, слой теплоизоляции, внутренняя обшивка, и вот мы внутри рубки. Я когда-то бывал на кораблях этого типа, поэтому знал, что мы тут увидим. Ожидания оправдались. Лазерный луч прошил левый борт, прошел