— Ах, ты, умница моя, Вед! Благодарю тебя за заговор, и завтра новую волоху тебе закажем, — сказал Святозар и бережно закрыл книгу, та напоследок, что-то фыркнула и затихла.
Наследник поставил сиденье на место и пошел к двери. Взявшись за ручку он торопливо потянул ее на себя, а правую руку меж тем направил в сторону канделябров, указав свечам потухнуть. Выйдя в коридор наследник на миг задержался подле светлой комнаты, просветленно вздохнул, и, внезапно сорвавшись с места, ретиво побежал в гридницу. Святозар бежал по коридорам, так как не бегал уже очень давно, ощущая легкость и здоровье в ноге. Около дверей гридницы, он резво остановился, еще раз подпрыгнул и не почувствовав в ноге боли, открыл дверь, да вошел в общий зал.
Отец и брат сидели на прежнем месте, только теперь правитель не пил напиток, а положив руки на стол, неотрывно смотрел на дверь. Его нахмуренный лоб и сведенные вместе брови, говорили о том, что он весьма встревожен.
— Эх, отец, какой же я был все эти годы дурень, — еще даже не закрыв дверь, заявил Святозар с сожалением в голосе. — Наверно если ты узнаешь, ты будешь на меня сердит. А знал бы ты, отец, как я сердит на себя…. Глупец… глупец… столько лет мучил тебя, себя, всех во дворце. А заговор, заговор, Вед уже давно мне показала. Все эти годы, каждый раз, как я приходил в светлую комнату и открывал ее, она настойчиво показывала мне его. Показывала и фыркала, а я… я не мог понять. Год назад я и вообще на нее раскричался… Крикнул ей, чего ты мне его показываешь, зачем, ничего не пойму… Дурень, дурень, твой сын, отец.
Святозар подошел к столу и остановился. Правитель и Тур, недоуменно смотрели на наследника, и тогда тот наклонился, снял сапог, онуч, и, поставив ногу на пол, закатал штанину, показав ярко-красный горящий чулок.
— Что это? — спросил Тур.
— Это… это мое излечение, — ответил наследник и топнул ногой по полу.
— И ты, думаешь, не будешь чувствовать боли и холода, — поинтересовался правитель, и, поднявшись с лавки, присел на корточки возле ноги сына да дотронулся до чулка.
— Ну, боль я не чувствую, а холод, мы прямо сейчас и проверим, — сказал Святозар и торопливо засунул ногу в сапог. — Пойдем, отец, на двор, — предложил он, все еще крепко сжимая не одетый онуч в руке. — Знаешь, отец, — добавил он погодя, — я сейчас бежал от светлой комнаты до гридницы… Бежал так быстро, и это впервые за столько лет. Пойдем-те на двор, я хочу проверить на холод.
И не ожидая, когда к нему присоединятся отец и брат, Святозар развернулся и побежал из гридницы.
— Погоди, сынок, — молвил ему вдогонку правитель. — Шапку хоть, да кунтыш накинь.
Но наследник его не слышал, он выскочил из дверей гридницы в Славный коридор, и, пробежав его так же ретиво, ощущая мощь и силу во всем теле, открыл дверь и оказался на дворе. Святозар подбежал к большому сугробу, снял сапог и засунул ногу вглубь снега. Он стоял и чувствовал, как исходящее от чулка тепло растапливает снег вкруг нее. Резко вздев голову вверх, наследник устремил взор в высокое ночное, темное небо наполненное звездами и зычно, раскатисто закричал:
— Ра!.. Ра!.. Ра!.. — благословляя солнечный свет, победу добра над злом, и сияние вечного Бога солнца Ра, отца великого Бога Хорса.
— Святозар, ты чего, творишь? — спросил у брата выскочивший из Славного коридора Тур, и, приблизившись к наследнику, накинул ему на плечи свой кунтыш. — Вытащи ногу из снега, ты чего? Отец, сейчас увидит.
— Эх, Тур, если бы ты только понимал, что сейчас случилось, — восторженно откликнулся Святозар, и, вынув ногу из снега, стал ощупывать ярко-красный чулок. — Если бы ты, знал, что…
— Твой путь только, что начался, — закончил за сына правитель, подходя к нему ближе.
— Отец, отец, слышал бы ты, что мне пели небеса…,- надевая онуч и сапог, радостно заметил Святозар. — Они пели мне про новый мой путь, отец! Они пели про новую жизнь!
— Ну, это не значит, что ты сейчас, должен лезть в сугроб, — усмехаясь, сказал Тур, потирая меж собой ладони. — Может, мы пойдем в гридницу, а то тут холодно. Вообще-то на дворе зима, а у меня таких чулков, как у Святозара нет.
— Да, да, — спохватился правитель. — Верно Тур говорит, пошли в гридницу.
Тур и отец развернулись и направились к дверям Славного коридора. А Святозар вновь устремил взгляд в темное небо, глубоко вздохнул чистый, морозный воздух и замер наслаждаясь тишиной земли и здоровой ногой.
— Сынок, — окликнул его отец, придерживая дверь. — Пойдем, мальчик мой, нам надо с тобой поговорить.
Наследник встряхнул головой, отгоняя очарование темной, зимней ночи и поспешил за отцом и братом в Славный коридор и гридницу. Тур замерзший на дворе, уже подсел к камину, подкинул туда еще поленьев, протянул озябшие руки к огню да принялся благодушно наблюдать за довольным Святозаром, который опустившись на лавку, торопливо снял с себя обувку, да закатав штанину, начал наглаживать волшебный чулок.
— Так значит, Вед, давно тебе показывала этот заговор? — спросил правитель, севший подле сына и не менее чем тот заворожено глазеющий на чулок.
— Да, отец, очень давно… Сразу после того, — стал объяснять Святозар. — После того случая, в тронном зале…,- наследник кинул многозначительный взгляд на Тура сидевшего возле камина на корточках.
Правитель повернул голову, зыркнул на младшего сына и весьма строго сказал:
— Тур, мне надо поговорить со Святозаром, иди спать.
— Отец, это несправедливо, — обиженно ответил Тур. — Ложиться спать в такое время положено отрокам, а я мужчина… И вообще, пора бы вам все мне рассказать, а то шушукаетесь там вдвоем, мне даже обидно.
— Тур, знаешь пословицу: «Меньше знать — крепче спать», — глубокомысленно проронил Святозар. — Так, что иди и поспи, а можешь зайти в наши с женой покои и побалякать с Малушей и Любавой, они будут тебе рады.
Тур поднялся, недовольно посмотрел на брата и отца, взял кунтыш, который Святозар положил на лавку и дюже медленно пошел из гридницы, все еще надеясь, что его вернут. Как только за братом закрылась дверь, наследник перевел взор на правителя, и, широко просияв улыбкой, произнес:
— Отец, послезавтра, я отправляюсь в путь.
— Как послезавтра? — нахмурив лоб, с трепыханием в голосе поспрашал правитель.
— Да, послезавтра, — таким тоном в каковом не чувствовалось ни тени сомнения ответил наследник. — Я поеду в Арапайские горы, которые разделяют степи лонгилов и Восточное море. Там когда-то на землях лонгилов жили атинцы, но теперь, насколько я знаю, их города стоят лишь по берегу Восточного моря. Богомудр спасал именно народ атинцев от Горыни, ведь великан поселился в Арапайских горах и мучил этот народ. Их кнеж Кесек погиб от рук Горыни и тогда люди стали просить помощи у ДажьБога, который и послал меня к ним на выручку. Я добыл древко, сделал лук и отправился в Арапайские горы, а победив Горыню, скинул его в пропасть и насыпал на том месте высокую гору. Но в тех местах в глубинах гор уже жили гомозули, и их царства поначалу были малы, но посем стали вельми обширны и Вед показывала, что где-то именно в царстве гомозулей и есть проход через каковой можно войти в Пекло. Раньше эти ворота в проход были завалены горной породой. Однако гомозули построили города, откапали и расчистили ворота к проходу, через него я и дойду до Пекла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
