выпивкой в любимом местечке под названием «Шилдс» через дорогу напротив унылого серого здания общественной безопасности, они жаловались, что благодетели осложняют им работу.
– Мы и так загружены дальше некуда, – высказался за всех один расстроенный сержант. – Нам не нужна дополнительная помощь общественности. В отделе насильственных преступлений всего шесть следователей, и они не успевают проверять всю поступающую информацию.
Еще он добавил, что никто из департамента не мог припомнить ни одного дела об убийстве, которое удалось бы раскрыть благодаря вознаграждению.
9. Следователь Леонард Борриелло
Мы получили миллион ложных зацепок от одних только проституток. Они сдавали своих сутенеров, других сутенеров, тех, кому должны, тех, кто должен им, клиентов, которые им не нравились, клиентов, которые косо на них посмотрели. Проститутки живут в нереальном мире; они мошенничают, они преувеличивают, лгут. Поэтому они всегда раздували свою информацию, дополняли ее отсебятиной, подавали в искаженном виде, и это сводило нас с ума. Мы то и дело слышали о сером фургоне. Потратили, наверное, тысячу человеко-часов, пытаясь найти его. Девушки говорили, что его водитель вел себя подозрительно, что у него грубые руки, южный акцент, ему около сорока пяти, обшивка на переднем сиденье порвана. Мы остановили один серый фургон, но парень за рулем оказался обычным клиентом, и он до смерти испугался, что жена узнает о его похождениях. На каждое убийство у него нашлось твердое алиби. Едва сняв с парня подозрения, мы получили еще три сообщения о подозрительном мужчине в сером фургоне. Этому не было конца. Херов серый фургон!
Прошло совсем немного времени, а у нас на руках уже было четыре тысячи номерных знаков, которые нужно проверить. По шестнадцать часов в день мы с моим напарником Билли Барнсом опрашивали бойфрендов, бывших бойфрендов, сутенеров, заключенных, желающих заключить сделку, гостиничных клерков, трансвеститов, наркоманов, гонялись за каждой зацепкой, стоящей или дурацкой. Каждого буйного клиента требовалось проверить, и какое-то время нам казалось, что все они буйные. Все лето мы проводили облавы на проституток, выписывали штрафы и проверили где-то тысячу их клиентов.
Я увидел, как парень прижимает женщину к дверце машины в переулке. В руке у него была отвертка, и он пытался выбить себе немного секса. Я схватил его и уже думал, что наш клиент попался. Но оказалось, что это не он.
Через некоторое время мы заметили, что одно имя всплывает намного чаще других. Девочки видели, как он крадется в ночи, подглядывает, прячется в дверных проемах. Кроме того, он приставал с расспросами к полицейским, интересовался ходом расследования, спрашивал, есть ли у нас подозреваемый, ну и тому подобное. Серийным убийцам вообще нравится быть в курсе событий.
Я задержал парня, и оказалось, что он влюблен в одну из шлюх. Такое случается у людей с определенным типом мышления. Они платят тридцать долларов за минет, а потом убеждают себя, что она сделала это по любви. Проститутка, о которой шла речь, жила в фургоне со своим сутенером, а этот парень умирал от ревности. Я проверил его – он помешался от ревности, он был глуп, но это не тот, кто нам нужен. Как и сотня других парней, которых мы проверили.
10. Джо Энн Ван Ностранд
В ночь перед Днем благодарения я подцепила клиента на мосту Бауш-стрит недалеко от района Аппер-Фоллс. Жуткое место – пустые фабрики с выбитыми окнами, выходящими на реку, большая кирпичная дымовая труба и заброшенный стекольный завод. Я какое-то время никуда не выходила, потому что накачивалась кокаином в доме своего парня на Клинтон-авеню. Мне нравилось кайфовать двадцать четыре часа, а потом спать два-три дня. Той ночью я не была под кайфом, но подумывала об этом. Но прежде требовались деньги.
В моем бизнесе время с трех до четырех ночи не самое удачное. В Рочестере клиенты хорошо идут ранним вечером, когда заканчивается рабочая смена, и примерно с пяти до семи утра, когда люди спешат на работу, а полицейские еще не вышли. Работники «Кодака», «Бауш-энд-Ломб», банковские клерки и так далее. Ты пропускаешь их одного за другим, по-быстрому, и берешь от двадцати до пятидесяти баксов за встречу. Через час у меня было бы двести-триста баксов, и я могла бы растворить немного кокса в теплой воде, прогнать по вене и проспать два-три дня.
Я иду на запад по мосту, вижу, как приближается серебристо-голубая машина, и машу рукой. Я никогда не выбегаю на дорогу и не останавливаю машины – леди позволяет мужчине подойти к ней, – но я не против немного поиграть. Других машин видно не было. Парень останавливается посреди моста и выкрикивает:
– Развлечемся?
Я говорю:
– Да. Ты не против?
– Нет.
– Ты коп?
– Нет.
– Докажи.
Он говорит:
– Эй, леди, это вы докажите!
В каждом городе своя система. В Рочестере, чтобы доказать, что ты не полицейский, шлюхе нужно было обнажить грудь, а клиенту показать член. Предполагалось, что это единственное, чего коп делать не станет, – ага, конечно, еще как станет! Так меня и поймали один-единственный раз в Рочестере. Я очень разозлилась! Когда мы добрались до полицейского участка, я сказала: «Хочу видеть сержанта, потому что эта свинья показала свой член!» На следующее утро они сказали мне, через шесть месяцев они удалят запись, если я не стану опротестовывать обвинение. Я согласилась, а они сдержали слово.
Так вот, тот парень на мосту вытащил его, а я задрала рубашку. Прежде чем сесть в машину, я хорошенько его рассмотрела: лет пятьдесят – пятьдесят пять, коренастого телосложения, темные глаза, редеющие седые волосы. На нем была темная бейсболка, стеганая куртка, пуловер с V-образным вырезом, белая футболка, рабочие брюки из голубоватого поплина, белые носки.
Я сказала:
– Меня зовут Барбара. А тебя?
– Митч, – сказал он. – У тебя есть немного времени? Я не люблю, когда быстро. Мне нужно немного больше времени, и я о тебе позабочусь.
Я говорю:
– Сначала заплати.
– Никаких проблем, – сказал он. – Доберемся до места, и я отдам тебе деньги.
– Ты должен заплатить сейчас. Чего бы ты хотел?
– Хочу просто потрахаться.
В наши дни это немного необычно, поэтому я сказала:
– И все? Я не люблю трахаться. А не хочешь половина на половину?
– Да, можно.
– Сколько дашь?
– Я могу дать тебе сорок баксов.
Я настроилась на большее, но решила немного подождать. Раньше я брала пятьдесят долларов только за то, чтобы снять трусики. Но в четыре утра сорок баксов – это нормально, понимаешь?
Он поехал на север по Сент-Пол-стрит, потом сказал:
– Не возражаешь, если мы немного отъедем? Мне не нравится делать это здесь. С
