Но прежде нам надлежит рассмотреть исходную для материалистической диалектики категорию – категорию материи – и её связь с категориями движения и эволюции. Объективный мир (космос, универсум) с точки зрения материалистической диалектики обладает определёнными свойствами. К этим свойствам относятся: материальность, несотворимость, неуничтожимость, вечность существования во времени и бесконечность в пространстве (хотя формы пространства и времени могут быть разными в различных космических мирах), неисчерпаемое многообразие, всеобщая взаимосвязь и материальное единство (при возможной и даже весьма вероятной множественности космических миров типа нашей Метагалактики и других разнообразных типов).
Материальность есть главное, основное свойство мира – универсума, материя является единственным связующим звеном между самыми различными материальными образованиями и космическими мирами. В свою очередь к свойствам материи относятся качественная неисчерпаемость, структурная неоднородность, несводимость к отдельным определённым видам, объективность и независимость от сознания и познания, отражение, движение. Последнее свойство, выраженное категорией движения, есть её неотъемлемое, постоянно присущее, всеобщее свойство, её атрибут, её способ существования. Не существует ни материи без движения, ни движения без материи. Покой рассматривается в диалектике как частный случай движения, покой относителен, движение абсолютно. Абсолютно недвижущаяся материя была бы лишена каких-либо внешних проявлений, качеств, свойств. Недавно открытая в нашей Вселенной – Метагалактике невидимая («тёмная») материя не является недвижущейся, поскольку она обладает полем, воздействующим на видимую материю.
По современным представлениям, материя не исчерпывается веществом. По характеру и типу движения материя подразделяется на вещественную и невещественную. К вещественной относятся вещество и антивещество. К невещественной – поле и частицы, не обладающие массой покоя (правда, существование таких частиц сейчас оспоривается, так как у нейтрино была измерена очень небольшая масса покоя). К полям относятся гравитационные, электромагнитные, ядерные, мезонные и т. д. Одной из нерешённых, длительно дискутируемых проблем диалектики остаётся соотношение движения и развития. Движение в диалектике понимается как изменение всеобще, отождествляется в наиболее общем виде с изменением, переходом от одних форм и состояний к другим. Гераклитовское «всё течёт, всё изменяется» является тезисом, отстаивающим всеобщность изменения. В материалистической диалектике всеобщность изменения рассматривается как результат всеобщности движения. Переход от всеобщности движения к всеобщей изменчивости не вызывает сомнений, причём для диалектики характерен явный перекос в сторону изображения изменчивости и явная недооценка роли устойчивости в развитии. А вот порождение движением и изменением развития требует обоснования.
Дискуссия по поводу соотношения движения и развития длилась в советской философии, то погасая, то разгораясь, с начала 60-х и до середины 80-х годов. Одни диаматчики отождествляли движение и развитие, считали развитие таким же атрибутом материи, как и движение. По их мнению, даже механическое движение не является развитием только на первый взгляд: движение планет вокруг Солнца представляет собой развитие Солнечной системы и т. д. Другие не соглашались с отождествлением движения и развития, с приданием развитию статуса атрибута, способа существования материи. Так, известный российский философ советского периода Александр Шептулин утверждал даже, что в движении самом по себе отсутствует обязательность перехода от низшего к высшему, от простого к сложному, который характеризуется понятием развития. За это, несмотря на высокий ранг, занимаемый Шептулиным в философской иерархии, оппоненты обвинили его в отрицании процессов самодвижения и саморазвития, которое может привести к отрицанию материального единства мира, поскольку переход от неразвивающего движения к развитию может привести к признанию некоей нематериальной движущей силы – Творца.
В соответствии со схоластическим характером, свойственном почти всем философским дискуссиям этого времени, проходившим под недрёманым оком партийного руководства, данная дискуссия обнаружила беспомощность советского диамата в объяснении развития – того самого феномена, который объявлялся главным предметом материалистической диалектики как науки о развитии и всеобщей взаимосвязи. Такому объяснению препятствовала антиэволюционная тенденция в советской диалектике, её стремление дискредитировать эволюционный тип изменений, представить ведомое развитие советского типа как наиболее прогрессивный тип изменений.
Последовательно эволюционный подход в противоположность диалектической догматике связан с безусловным признанием всеобщности эволюции как атрибута материи, способа её существования, неразрывно связанного с движением, но отличного от него. Движение есть всякое изменение вообще, происходит ли оно посредством простого перемещения или полевого воздействия, или проявления любых своих форм – механической, физической, химической, геологической, географической, биологической или социальной. Эволюционное изменение связано со структурированием материи, формированием организации и порядка, преодолением хаоса в движении, постоянным переходом из хаоса в порядок и из порядка в хаос от одной формы к другой. Эволюционные процессы базируются на движении, но они регулируют движение в соответствии с достигнутым уровнем организации и упорядочения. Всё это делает неизбежным спонтанную самоорганизацию материи и появление на её основе специфических структур, которые трансформируют хаотическое движение в движение организованное и упорядоченное. Они мобилизуют материю на эволюцию, а движение на развитие. Развитие, таким образом, является не всеобщей формой бытия материи, а лишь специфической формой, возможность, но не обязательность которой задаётся всеобщностью эволюции.
Нельзя поэтому отождествлять эволюцию с развитием, развитие есть лишь специфическая форма проявления эволюции в узком смысле, результат всеобщности эволюции в широком смысле. Эволюция может проявляться в хаотической самоорганизации и в хаотической дезорганизации, развитие же связано с функционированием мобилизационных структур. Если эти структуры деградируют, развитие происходит по нисходящей, мобилизация сменяется иммобилизацией. Поэтому в число категорий эволютики наряду с категориями, заимствованными из диалектики и преобразованными с точки зрения общей теории эволюции, следует включить порядок и хаос, организацию и дезорганизацию, мобилизацию и иммобилизацию. Развивается же не вся материя, а только та её часть, которая охвачена эволюционированием мобилизационных структур. Именно они, а не абстрактные диалектические противоположности являются источником и движущей силой развития.
Не Господь Бог, не Абсолютная Идея и не абстрактные законы и категории диалектики движут развитие и управляют его ходом, а конкретные структуры, самоупорядочивающиеся, действующие и погибающие, вновь зарождающиеся и становящиеся способными к развитию в процессе эволюции. Главное свойство этого процесса, охватывающего весь Универсум, заключается в формировании огромного разнообразия материальных образований, из которого затем в непрерывной конкурентной борьбе за существование посредством естественного отбора прокладывают себе путь процессы развития. Развитие не вытекает непосредственно из всеобщности движения, но оно вытекает из всеобщности эволюции, непосредственно связанной с движением. Развитие обусловлено эволюцией, но не охватывает её и не тождественно с ней, а вытекает из неё как её итог, направленность и тенденция к формированию и преобразованию порядка. Развитие есть эволюция, но не всякая эволюция, а эволюция, направляемая функционированием мобилизационных структур. Если бы не они, мир эволюционировал бы к сплошному хаосу. Чтобы происходило развитие, должна производиться эволюционная работа. Без нее развитие невозможно. Эволюционная прибыль, производимая эволюционной работой, создаёт возможность прогрессивного развития.
Материя рассматривается в диалектике как абсолютная субстанция бытия, т. е. источник, из которого берут начало и которым формируются любые качественные и количественные определённости, все вещи и процессы объективного мира. Проблема определения субстанции бытия имеет давнюю историю в классической философии, начиная ещё с древнегреческих натурфилософов, представлявших субстанцию в виде конкретно-чувственного первоначала, первовещества, субстрата, материала, из которого формируются все вещи. В философии Нового времени, начиная со Спинозы, субстанция понималась как первопричина всех вещей, сама не имеющая причины, являющаяся причиной самой себя. Соответственно материя подразделялась на субстанцию и её акциденции, т. е. порождённые субстанцией конкретные материальные образования, тела. Получалось, что наряду с телами существует ещё какая-то телесность вообще, материя вообще, отличная в качестве субстанции от всех являющихся человеку материй. Гегель отстаивал единство субстанции и её акциденций, он определял субстанцию как «целостность акциденций, в которых она открывается…» (Гегель Г.В.Ф. Соч., т. 1, М.-Л., 1929 – 863 с., с. 252).
