горло и поднял.
— Вы подозреваетесь в сообщничестве с Аризой Саито, — грубо говорит парень, и я, вглядываясь в его глаза, замечаю, что один из них карий, а второй — необычайно ярко-оранжевый. — И расскажете нам всё, что о ней знаете!
Примечание к части
Проверил - ЗерМонСильвер.
Проверила и отредактировала — Lien Lawliet-Decim.
Глава 90. Непокорные мятежники
Примечание к части
Эта глава спойлерная, так что готовьте вопросы ;)
Глава 90 Непокорные мятежники«Говорят: в конце концов
правда восторжествует;
но это неправда».
Антон Павлович Чехов
Утро 25.02.57
Мир драконов
Порой, находя истину, хочется её поскорее забыть, хочется, чтобы это было очередным обманом. Обычно всем кажется, что правда им понравится. Это ведь правда, она всегда лучше, чем ложь? Вот только тот, кто её ищет, может наткнуться на такое, от чего будет резать уши и колоть глаза, от чего захочется стереть себе память. Так произошло сегодня и со мной.
Проснувшись утром, я хотела пить так сильно, словно месяц плутала по знойной бескрайней пустыне. В горле пересохло настолько, что я не могла вымолвить ни слова. Хорошо, что рядом оказался двойник, который тут же подал мне воды. Мне сразу пришли воспоминания от клонов, но организму было так тяжело, что они отошли на второй план. Всё тело затекло, болела каждая мышца, мне казалось, что стало ещё хуже.
Минут через двадцать полегчало. Медицинская чакра сделала своё дело и затёкшие конечности уже не беспокоили. Я начала анализировать все воспоминания клонов, и то, на что я наткнулась, никак не входило в мои планы.
Я Безымянный?
Скажи мне это неделю назад, когда у меня ещё были эмоции, то я бы подумала, что это — бред сумасшедшего, ну, или же у меня галлюцинации.
«Если это именно то, что всегда скрывали от меня взрослые, то теперь я понимаю, что не говорить это мне — было правильным решением».
Примерно такие мысли после получения памяти Браковки не выходили у меня из головы с самого пробуждения. Несмотря на все факты, это настолько странно звучало, что мне даже становилось как-то не по себе.
С одной стороны — это является подтверждением того, что мои слова о том, что я стану самым сильным шиноби в мире — это не шутка напившегося несовершеннолетнего генина. С другой — что-то глубоко внутри меня против данного расклада событий. И, скорее всего, я сама не знаю, что именно. Когда у меня были чувства — я не любила Безымянного, хотя, скорее, боялась и завидовала одновременно. Факт был один — я была явно неравнодушна. Может, он и не самый сильный в мире, но меня всё равно напрягает, что в мире есть ещё кто-то сильный, да ещё и Учиха.
К этим ребятам я изначально никаких тёплых чувств не питала. Их проклятие ненависти заставляло относиться к ним с подозрением и опаской. Да и я никогда не забывала, что как раз они те самые «злодеи» — Мадара, Обито, Индра, Саске. Именно поэтому, когда я озвучивала Рикудо, в какой клан хочу попасть, Учиха я даже не рассматривала.
Слишком гордые, пафосные и эмоциональные парни.
«Разве мог Рикудо так меня подставить? — пронеслось у меня в мыслях. — Хотя, наверное, он вовсе не учитывал мои просьбы».
— Может, мне всё это просто приснилось? — поднимаю взгляд к небу, вглядываясь в летающие острова и нежно-фиолетовые облака. А ведь помнится, для меня и это когда-то был вымысел. — Вдруг это правда бред больной головы, а я в это сейчас поверю?
Опустив голову, я посмотрела на поляну у своего дома. Это совсем небольшая лужайка с зелёной травой и маленьким прудом у забора. Раньше забора не было, мы его сами с клонами построили, когда Сейчи начал подрастать: он любил гулять во дворе, но нам не хотелось, чтобы он далеко убежал и заблудился.
Когда он подрос, мы объяснили ему, что лучше гулять в пределах забора, а если он хочет дальше, то пусть сообщает, и клон в сопровождении покажет другие места. К нашему облегчению, он оказался довольно домашним драконом, вне двора он гулял редко, а сверстники и местное училище его особо не интересовали. Он хоть порой и общался с ровесниками, но это было нечасто. Больше всего ему нравилось наблюдать, как клон тренируется с техниками огня. К этому он проявлял довольно большое любопытство, по сравнению с остальным.
И сейчас, пока я обдумывала случившееся, на этой поляне, как всегда, бегал и игрался дракончик с клоном. Они то бегали друг за другом, то наперегонки, то дракончик показывал, как научился летать.
Это хорошо отвлекало меня от назойливых мыслей, которые прилипли, как жвачка к подошве, и никак не могли отстать, хотя я присела на ступеньки дома просто отдохнуть и позавтракать.
И, к моему несчастью, далеко не мысли о Безымянном были «приставшими».
Если бы эти мысли были о нём, то я бы не старалась их отбросить. В голове я раз за разом прокручивала сцену того, как убиваю Данзо и Мукаде, как перерезаю им глотки и выпускаю кишки, как они умирают в мучениях и агонии. И мне порой казалось, что от этих фантазий становится в душе теплей и приятней, словно волна эйфории проходилась по телу.
И это всё, учитывая отключенные эмоции. А что бы было, будь они у меня сейчас включены? Я бы прямо сейчас направилась к Данзо, чтобы его десять раз прикончить? Или сколько у него там на руке шаринганов?
«Десять раз», — пронеслось у меня в мыслях, и сердце в предвкушении сжалось. Мне всем телом хотелось этого. По настоящему, в первый раз. Я хотела убить его так же, как маньяк хочет расчленить свою жертву. Зарезать, чтобы получить удовольствие от страданий. Как наслаждались моими мучениями они.
Хоть я и понимала, что смерть для него — это самое простое наказание.
Мне хочется, чтобы он мучился всю оставшуюся жизнь за всю ту боль, что я испытала.
Опустив взгляд, я заметила, что до белых костяшек сжимала своё несъеденное бенто.
Конфликт с Данзо ещё не исчерпан, и даже если с ним справятся и без меня, я не могу отсиживаться в сторонке. Хоть и какая-то часть внутри говорила мне: «А давай останемся тут? Расслабимся, выспимся, поиграем с Сейчи, а в деревню отправим клонов».
Но я понимала, что я не могу бросить своих. И не из-за глубоких эмоций или
