же привязанности, а просто из чувства долга перед Наруто, Саске, Цунаде и всей деревней в целом. Ведь, в таком случае, ко власти может прийти Данзо, а это совсем не то, чего я хочу.
Интуиция шептала мне: «Не иди, не надо», но ответственность перед остальными не могла этого допустить.
— Юко, подскажи уровень моего здоровья, — постаравшись откинуть мысли, попросила я систему и, взяв палочки, принялась доедать онигири. Аппетита у меня не было, но я заставляла себя, ведь знала, что мне нужна чакра, а она на голодный желудок вырабатывается хуже.
Благо я чувствовала себя вполне хорошо, хоть порой и ощущала боль в локтях и коленях.
— Ваше здоровье восстановлено до 78%. Рекомендации: воздерживаться от физических нагрузок в ближайшие две недели.
— Спасибо, — поблагодарив и доев, я снова прокрутила воспоминания Браковки.
Перед тем, как найти кулон и отправиться лечиться в Мзарот, я просто создала клонов и попросила изобрести третий вид двойников. И что я получила?
Они успели поссориться, своровать свитки из секретного архива, чуть ли не поджечь внутренний мир, выучить технику барьера четырёх багровых огней[58] и триста раз замучить Юко вопросами: «А на этот раз техника сработает?», и даже что-то там сделать с проклятой печатью. Я точно не помню, что именно они сделали с ней, память клонов перемешалась и не давала чёткого ответа, но теперь я чувствовала себя более свободной, словно теперь нет нужды сдерживать клеймо Орочимару.
Были бы у меня эмоции, я бы поразилась, насколько продуктивной получилась у них ночь. И это общение между верхушкой деревни, улучшенным клоном и браковкой — что-то с чем-то. То, на что намекала Браковка, было настолько очевидным, что я не знаю, насколько уставшим был тот клон, раз ничего не понял.
Сейчас, будучи полной сил, выспавшаяся и отдохнувшая, я просто не могу закрыть глаза на такие однозначные взаимосвязи, о которых говорила Браковка. Она приводила такие аргументы, что я даже не удивлена, почему все сообразили. И слова Джирайи и Итачи лишь подтверждают эту немыслимую теорию. Но, если всё так, то у меня возникает лишь один вопрос, который ставит всё под сомнение.
Я даже уберу тот факт, что на моих радарах системы Безымянный никак не высвечивался.
И даже не буду брать в расчёт, что мертвы те, кого бы я хотела спасти.
И предположим, даже у нас разные системы и разные внутренние миры.
Но зачем Безымянному врать мне о том, что я скоро умру? И ложь ли это? Ведь если я умру, то тогда он — это не я, но тогда получается, что он врал Джирайе и Итачи о том, что он — это я.
— Юко, скажи, Безымянный лжёт? — спросила я у системы, вдруг она знает ответ.
— Нет, — ответил голос в моей голове.
— Он что, ни мне, ни им не врал? — уточнила я. — Кому-то же он врёт по любому. Я не могу быть им и быть мёртвой одновременно. Что из этого правда, Юко?
— Информация в закрытом доступе.
Если Безымянный — это Мира Учиха, а я Безымянный, получается, что я — Мира Учиха?
«Рикудо, я же просила в Узумаки, неужели ты специально прислал Безымянного, чтобы он всё исправил? Может, он решил, что если цвет волос и глаз изменить, то ничего не заметит?»
Я вновь подняла взгляд к небу и увидела свою любимую звезду. Помнится, когда я читала это имя в свитке, то мне было по-белому завидно. Что кому-то досталось такое прекрасное имя.
Но ведь Мира Учиха — это сестра Джеро…
Главное узнать — это две разные девушки или один и тот же человек? Всё-таки имя «Мира» — не такое уж и редкое. Помню, у меня даже в прошлой жизни была знакомая с этим именем.
А если я и вправду нахожусь в теле сестры Джеро? Получается, что его любимая сестра, которую он так много лет ищет, уже давным-давно мертва, а я попросту заняла её место? Ведь я ничего не помнила практически, когда очнулась. Я оказалась в теле мертвого пятилетнего ребёнка.
А что, если она тогда не умерла, а была просто сильно ранена и её ещё можно было спасти? Хагоромо, получается, поместил меня, а душа настоящего владельца тела отправилась на тот свет? Помнится, Рикудо говорил, что не может вмешаться, а может только отправить в мир душу. Тогда, стало быть, именно я виновата в смерти его сестры.
Интересно то, что меня никогда не беспокоил факт того, что я заняла чьё-то тело, я как-то об этом даже не думала, будто бы это было как данность. Я даже предположить не могла, что у этого тела ещё остались на земле родственники, которые её любили, которым было не всё равно.
Я ведь сама подбадривала друга, что он найдёт её, что она жива. Я лгала? Снова? Джеро не раз рассказывал, насколько доброй была его сестрёнка.
Впрочем, какая разница?
— Ведь так устроен этот мир, — тихо прошептала я себе под нос и, отложив тарелку, встала. — Ариза, Сейчи.
— Да? — подошёл ко мне клон, держа золотого дракончика на руках. Мои клоны ухаживали за Сейчи всё это время, кормили, умывали, поили. По их времени прошло уже три с половиной года, и практически всё это время вместе с малышом были клоны. Они его учили и следили за ним. Когда я была в Мзароте в прошлый раз, он ещё не умел летать — сейчас же клон сказал, что Сейчи отлично с этим справляется, а значит, скоро поступит в местное училище. Дракончик уже прекрасно понимает все разговоры, но сам общаться не спешит, предпочитая больше баловаться и гулять. Ну а клоны и не заставляли, они против насилия в воспитании. Захочет — будет говорить, не захочет — значит, его выбор.
— Я отправляюсь в Коноху. Ты присмотри тут за Сейчи, и да… возможно, я не вернусь, — прямо сказала я.
Если всю жизнь я была уверена, что я заядлый оптимист, то мне кажется, что теперь всё изменилось. Я чувствовала в душе, будто что-то надвигается, чутьё подсказывало — ничего хорошего ожидать не следует. Мне надо готовиться к наихудшему раскладу событий. Пытки словно сбили с меня розовые очки, через которые я смотрела на этот мир. Я больше не видела в нём союзника. Мне казалось, что теперь всё и все против меня.
Я на прощание поцеловала
