14/27 ноября 1903. Пятница.
О. Федор Мидзуно вернулся из Коофу, где пробыл неделю, исполняя требы. Крещено трое. Исповеданы и приобщены все, за исключением одного охладевшего дома. Новые слушатели у Стефана Тадзима есть, только проповедует он неусердно. Место очень надежное для распространения христианства, по словам о. Мидзуно; протестанты там весьма успешны, хотя католики совсем в упадке. Нам нужно во время Собора позаботиться назначить туда более деятельного проповедника.
15/28 ноября 1903. Суббота.
Был Павел Вакуя, сын Василия, когда–то учившегося в Семинарии с целью служить Церкви, но изменившего своему назначению. Ныне сей Василий врачом в Сендае; сын его тоже ныне получил диплом врача, кончив курс в Медицинской школе в Сендае. Теперь он едет в Америку продолжить свое медицинское образование. Отец его просил письма от меня о. Севастиану Дабовичу в Сан—Франциско. Я дал письмо с просьбой позаботиться о молодом человеке и благословил его иконой Спасителя.
Был Роспопов Ник. Алек., чиновник Министерства Финансов, живущий здесь. Вот пессимист–то! Все ругает, особенно свое русское. Это в России только возможны такие беспардонные ругатели, как Роспопов и Ванновский. Тягота душевная говорить с ними, точно в курной избе час проведешь — дым глаза ест.
16/29 ноября 1903. Воскресенье.
После обедни зашла Софья Китагава, начальница Сиротского приюта, и рассказала про свое путешествие в Кёото для сбора на постройку приюта. Успела там заинтересовать профессоров Университета, и при помощи их устроен был в театре «энзецу квай», на который собралось до двухсот человек; говорили о приюте и необходимости помочь ему профессора и о. Симеон Мии, которому, при его болезни, доктор позволил продолжить речь не долее 20 минут. Собрано около 500 ен в пользу приюта.
17/30 ноября 1903. Понедельник.
О. Роман Фукуи подробно описывает свое посещение христиан на острове Кунашире. Все с радостью принимали его, исповедались и приобщались Святых Тайн; но оказались и охладевшие от многолетнего разобщения с священником и Церковью. Трогателен рассказ об одной христианке. Когда он обедал однажды в небольшой таверне, послышалось, что неподалеку медведь, и все из дома ушли на облаву его; осталась одна молодая женщина, хозяйка, которая со слезами бросилась в ноги о. Роману и объявила, что она христианка, но что в этой семье все ненавистники христианства, и она принуждена скрывать свою веру. Родом она из Ооцуцу, где крещена маленькою, и, будучи 11–12–летнею девочкою, постоянно ходила в Церковь, пела при богослужениях и слушала поучения; но ее отдали в эту семью, где она ныне, чтоб она, подросши, вышла замуж, и вот она здесь ныне много лет без всякого христианского утешения, но не забывшая христианских поучений и не утратившая своей детской веры, хотя и принуждена скрывать ее. О. Роман, насколько можно, утешил ее словом участия и будет иметь ее в виду при дальнейших посещениях острова.
18 ноября/1 декабря 1903. Вторник.
О. Сергий Судзуки описывает свою поездку по Церквам в Циукоку. Христиане исповедались и приобщались; но нигде ни одного крещения; особенно безнадежно в Акаси, где бездеятельнейший из катихизаторов Макарий Наказава. О. Сергий пишет, что много мешали ныне производящиеся там военные маневры; из–за этого будто бы и крещений не было; некогда, мол, было готовиться. Так! Плохим все — помеха!
19 ноября/2 декабря 1903. Среда.
О. Николай Сакураи пишет, что «в Суцу происходит затруднение в получении денег за проданную церковную землю и здание». Продали за 600 ен; участок хоть в самом центре города, но мал, а за 600 ен можно большой купить на окраине, которая со временем тоже окажется внутри города, потому и продали. Соображение, по–видимому, недурно, а конец чуть ли не выйдет плохой, — деньги едва ли получат. Не нужно было попадаться на удочку прожектера какого–то.
Лука Ясуми пишет, что в Мацукава христиане приторговали дом и земельку под ним очень сходно, за 200 ен, и очень хотят приобрести для Церкви, но собрали себе только 80 ен и никак не могут дать больше. Просит Ясуми от меня 120 ен. Но, во–первых, не священник пишет об этом; во–вторых, где же мне набраться денег на подобные просьбы?
Впрочем, сказал я секретарю Сергею Нумабе частным образом узнать у священника о. И. Катакура, верно ли то, что пишет Ясуми?
20 ноября/3 декабря 1903. Четверг.
Болезнь ушей приводит в уныние; все хуже и хуже слышу. Кажется, не обойтись без доктора.
Получил сегодня от англичан «Bishop and Mrs Awdry», что они «at home Saturday, Dec. 5th from 3 to 5» и приглашают «to meet Bishop Ridley of Caledonia», но должен был ответить, что не могу воспользоваться приглашением за болезнью.
21 ноября/4 декабря 1903. Пятница. Праздник Введения во храм
Пресвятой Богородицы.
Обычное праздничное Богослужение в правом приделе, что в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы. Из города в Церкви весьма мало.
Секретаря Миссии Давида Фудзисава вызывали в суд (Сайбансё) в качестве свидетеля по делу Окада; спрашивали, какое отношение имеет Окада к Миссии и ко мне; Давид объяснил, что не было и нет никакого отношения; полученные от него письма, без заявления их мне, отдавались полиции — вот и все.
22 ноября/5 декабря 1903. Суббота.
О. Симеон Юкава получил известие с Формозы, что Яков Мацудаира сбежал оттуда, должно быть, от наделанных долгов. Этот человек не может существовать без мошенничанья, хотя имеет настолько ума и деловитости, что мог бы отлично просуществовать уважаемым честным человеком. Одних жен у него ныне живых три: одна в Кагосима, с двумя детьми, из которых старшему лет 20, две на Формозе, из которых у одной, старшей, с которою считается в разводе, четверо детей; один из них, шестнадцатилетний молодой человек, уже служит там в компании, и все очень хвалят его ум и честность; а он стыдится поступков своего отца. Жена эта взята им, когда он был в протестантстве, обращена им в христианство, и ныне она — православная, со всеми детьми, и весьма благочестивая, по отзыву о. Симеона. Третья жена — молодая, с которою он жил теперь на Формозе, родом из Ионако, из православного семейства; с ним не венчана; живет у него два года и тоже имеет ребенка. И ведь как хлопотал он, чтоб о. Симеон посетил Формозу! А прежде того длиннейшие послания писал и мне, и Собору, убеждая поставить священника и дать катихизатора для Формозы. Речь у него золотая; был когда–то красноречивым катихизатором; не потерял и до сих пор ни знания веры, ни уменья убеждать: доказательство — обращение им в православие семейства в Монако, из которого он добыл свою последнюю жену. Бросил ли он и ее, и что дальше учинит, неизвестно. Хорошо еще, что он по возвращении в православие не принят вполне в Церковь и не участвует в таинствах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
