ты не умрешь, ведь ты станешь Повелителем Смерти! А что перстень Певереллов и камень там не настоящие — это тебе знать не нужно.
Трогать это кольцо — очень плохая идея. Оно проклято. Очень качественно. Кроме «Поцелуя Смерти», я добавил ещё несколько проклятий. Кольцо обмазано ядом, крайне незаметным ядом. Но если это не сработает, крестраж сумеет за себя постоять, особенно когда одет на палец под защиту.
И главное, если старик выживет, он ничего не поймет — это тот случай, когда зеркало Еиналеж и воскрешающий камень покажут одно и то же! Конечно, мне не хватило мастерства повторить зеркало Еиналеж: вечное, неизвестно откуда берущее энергию, не наносящее физического вреда пользователю. Мой вариант много проще: одноразовое срабатывание, показ твоего желания, при этом энергия берется из тебя. Причём энергия берется одновременно магическая и жизненная по грабительскому экспоненциально растущему тарифу, меня бы хватило на несколько секунд…
С пещерой инферналов всё было проще и сложнее одновременно. Проще — не надо так заморачиваться скрытностью, сложнее — слишком большая площадь. Одно дело заколдовать несколько десятков кубических метров в хижине, другое — огромную пещеру. Поэтому здесь я решил сделать упор не на проклятия, а на охрану. К инферналам надо будет подселить ещё пару созданий Тёмной Магии. Вскоре Несси родит, а у меня есть ещё яйца от Хвостороги… Но в основном я надеюсь на изменённое зелье в конце. Также я переделал систему входа в пещеру. Надеюсь, Альбус будет удивлён. Но с этим тайником ещё много работы.
Вот сейчас я займусь сразу двумя вещами — получением вечного подопытного и поднятием своего авторитета среди своих. На демонстрацию приглашены Лестрейнджи, Крауч и Малфой, хотя это представление в основном для него.
В результате исследования украденной из Отдела Тайн Земли, Люциус начал получать координаты территорий, которые у магглов бы неплохо купить. Крупные месторождения руды и нефти находились легко. Меня, правда, смущает, что через Люциуса проходит слишком много денег, но я уже нашёл способ на него дополнительно повлиять.
Он приглашён на демонстрацию силы Сам-Знаешь-Кого.
— Сегодня вы увидите мощь Лорда Волан-де-Морта! Материалом для демонстрации послужит вот этот маг-грязнокровка, — сказал, я указав на привязанного мужчину под рядом заглушающих чар.
Рядом с ним стоял котёл. Большой котёл с кипящим зельем. Заодно отработаю технологию воскрешения.
Это не просто мужчина: он под моим давлением уже создал крестраж, использовав в качестве сосуда копию медальона Слизерина. И сейчас он умрёт, а потом я его воскрешу… А использовать легилименцию на нём бесполезно: я уже стёр ему память несколько раз, снять это воздействие незаметно для меня присутствующие не смогут.
— Мои верные слуги, проверьте нашу жертву, — приказал я.
В мага упёрлись лучи сканирующих заклинаний. Вскоре была готова серий заключений: жив и почти здоров.
— Белла, нанеси жертве несовместимые с жизнью повреждения при помощи Тёмной Магии, — попросил я.
Взмах палочки Беллатрисы, и жертву словно искупали в кислоте. От цели остался только изувеченный комок плоти. Мёртвой плоти. А я был занят — люди после смерти не оставляют сероватого призрака, надо это очень быстро засунуть в ловушку для духов, прежде чем он «воплотится».
— Проверьте цель. Мне нужно ваше заключение.
Ответ был синхронный — цель мертва.
— Белла, кинь Аваду в труп, а потом сожги полностью.
Она всё сделала.
— А теперь узрите истинную мощь Лорда Судеб! — изрёк я максимально театрально.
Я начал колдовать. Это заняло с полчаса. Хорошо, что я заранее кинул в котёл Хрустальный шар, которого рунами превратил в ловушку для духа — умершего очень быстро затянуло туда.
Возможно несколько вариантов воскрешения. Но я остановился на самом простом. Единственное, было непросто подогнать ингредиенты под ритуал.
— Кость отца, взятая без согласия, — сказал я, и половина скелета влетела в котёл, — возроди своего сына!
Сверкающая серебристая поверхность зелья, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой.
Отец его был жив — пришлось убить.
— Плоть слуги, взятая под Империусом, возроди своего хозяина, — я бросил в котел отрезанную руку.
Зелье стало кроваво-красным… Пока всё идёт по рецепту…
Со слугой были проблемы. Пришлось использовать нанятую им для ребёнка маггловскую няньку.
— Кровь врага, взятая насильно, возроди своего врага! — вновь прокричал я, наблюдая как зелье меняет цвет, становясь ядовито-зелёным.
Содержимое котла стало ослепительно-белым. Главное, не опростоволоситься при свидетелях, а то выйдет конфуз…
С кровью врага было плохо. У него не было врагов, потому что он — ничтожество. Я хотел было использовать кровь женщины, с которой он развёлся, но какой это враг? В конце концов маг, доведённый пытками до крайности, убил семью магглов, оставив в живых только самого старого мужчину. Его кровь я и использовал сейчас.
А теперь я водил над котлом палочкой. Главное — заткнуть жертве рот и прикрыть её от легилименции, сразу после того, как тело сформируется и до того, как он вылезет из котла.
Скепсис всех, кроме Беллатрисы, можно было резать ножом.
Зелье стало быстро испаряться. Дым прямо в котле формировал тело. Точную копию прежнего тела мага, который тут же получил Конфундус от меня. Только надо прикрыть иллюзией его красноватые глаза, и ему можно вылазить из котла.
— Узрите же мощь Тёмного Лорда! Мне подвластна жизнь и смерть! — максимально пафосно продекламировал я.
А теперь, любуясь крайним изумлением присутствующих, надо им объяснить, что их умерших родственников я воскрешать пока не собираюсь и чтобы на рейдах они всё равно не подставлялись…
А этот маг мне ещё пригодится. Попробую в него залить столько некроэнергии из источника Принцев, сколько в него влезет — он ведь точно не умрёт. И посмотрю, что с ним будет. А у меня будет статистика. Только надо будет перед началом эксперимента отрезать ему тёмной магией все, не критичное для жизни и полностью пережечь все магические каналы и ядро.
Через два часа я был дома. Отчёты это зло, хуже только Альбус.
Война идёт своим чередом. Кентавры выгнали всех оборотней из запретного леса. Где-то даже требуется моё личное вмешательство. Я стал замечать, что мои встречи с противниками, если это не Грюм и не Альбус, превращаются в рутину — подошёл под маскировкой к
