умела только Алиса, её он ни с кем не спутает. Он помахал ей, чтобы оставалась на той стороне – склоны хоть и в траве, и вода уже спала, но мало ли что, – и пошёл к переходу. Быстро спустился вниз, в три шага с камня на камень преодолел весело журчащий ручей и поднялся наверх.
– Эри-ик! – Алиса носом, всем лицом зарылась в букет. – Ой, как пахнет! Это маме, да?
– Да, – улыбнулся Эркин. – Она дома?
Глупый, конечно, вопрос. Кто же выпустит Алису гулять, если не Женя.
– Ага. Она сказала, чтоб я гуляла, пока не позовёт, – Алиса выжидающе посмотрела на него снизу вверх. – Я ещё погуляю, ладно?
– Ладно, – кивнул Эркин.
И Алиса сразу умчалась кого-то ловить, или это её ловили – Эркин не понял. Он невольно рассмеялся этому весёлому гомону, так непохожему на шум детского питомника, и пошёл к дому.
И уже почти у подъезда он встретился с Зиной. Та шла от магазина с бидончиком и сумкой, слегка откинувшись назад, так что живот сильно выступал под платьем.
– Здравствуй, – с певучей радостью ответила она на приветствие Эркина. – Цветы-то на загляденье. Дорогие?
– Подарок, – улыбнулся Эркин.
Этим ответом он, не обижая, отказывал в веточке. Дарёное не передаривают. Это правило в «Беженском Корабле» соблюдали свято.
– Ну, на счастье, – кивнула Зина.
Тимочка вчера ей нарциссов принёс, нежные такие, сирень попышнее, конечно, но у нарциссов вид такой красивый, вся кухня заиграла, как она их в вазочке – Тима и об этом подумал, ну, ничего не упустит – на стол поставила.
Эркин легко взбежал на свой этаж, вошёл в коридор. Странно, конечно, что Женя так рано дома, но если бы что случилось, она бы Алису не отправила гулять. Или наоборот? Так и не решив: надо ему беспокоиться или нет, он открыл дверь.
– Эркин? – спросила Женя из кухни.
– Да, я.
Эркин захлопнул за собой дверь и, не переобуваясь, пошёл на кухню.
– Женя, вот. Это тебе.
Женя резко обернулась от плиты и, как Алиса, ткнулась лицом в букет. И взвизгнула так же.
– Ой, Эркин! Ой!..
Начались хлопоты и беготня в поисках вазочки. Их вазочки – привезённая ещё из Джексонвилла и подаренная на новоселье – оказались малы для такого букета, и пришлось срочно опорожнить подходящий по размеру туесок, переложив из него в миску остатки квашеной капусты. И туесок же вымыть надо. А тут начали гореть забытые на сковородке котлеты.
Спасали котлеты, целовались, искали место для букета, накрывали на стол, снова целовались… Наконец Женя ахнула:
– Ой, я за Алисой, я мигом, ты переоденься пока.
И вылетела из квартиры, а Эркин пошёл в ванную. Его домашний костюм лежал в ванной на своём обычном месте. Эркин разделся, как всегда сбросив рубашку в грязное, натянул костюм, как всегда приятно удивляясь, какой он мягкий и удобный. Здоровскую одёжку ему Женя купила, и вообще всё хорошо.
Женя привела перемазанную Алису.
– Это же надо так испачкаться, ты на себя только посмотри.
Она поставила Алису перед зеркалом в прихожей. Оглядев себя, Алиса нашла возражение.
– Ну, мам, там же зеркала не было, вот я себя и не видела.
И Женя не выдержала, рассмеялась, а за ней и Эркин. Алису умыли, переодели, и наконец все вместе сели ужинать.
Женя с гордостью оглядывала стол. Недорогой, но фарфор, приборы хоть старенькие, джексонвиллские, но начищены, еда вкусная и сытная, даже цветы… и главное – это её дом, её семья.
– Как всё вкусно, Женя, – поднял от тарелки на неё глаза Эркин.
Он говорил это каждый вечер, но так, будто в первый раз. Женя счастливо рассмеялась.
– Я тебе сейчас ещё положу. И капусты. Капусту надо доесть.
Ни Эркин, ни Алиса – тоже великая любительница всего солёного, квашеного и маринованного – против этого ничего не имели.
А потом – тоже, как всегда – они сидели на кухне. Эркин решал задачи и писал домашнее задание по русскому языку, а Женя с Алисой шили новое платье для Мисс Рози. А то что она всё фермерша и фермерша, и баульчик скучает. Хорошо, что у Жени в её каталоге «1000 моделей» нашлись и кукольные выкройки и как раз именно для такой куклы как Мисс Рози. Иногда, отрываясь от тетради, Эркин поднимал голову и глядел на них, Женю и Алису, и быстро опускал глаза, чтобы не потревожить. И Женя так же, словно украдкой, смотрела на него, как он, сосредоточенно хмуря брови, старательно выписывает буквы. И… и надо будет купить книжный шкаф, не дело, что книги в спальне и на кухне. У Алисы же есть специальный шкаф и стол тоже, а что… что если вообще сделать маленькую комнату кабинетом? Купить туда письменный стол, книжный шкаф, диванчик, не для сна, а для отдыха…
Эркин удовлетворённо выдохнул и выпрямился.
– Всё. Женя, посмотришь?
– Конечно.
Она взяла его тетрадь и стала читать. Давно ли он ходит на занятия и уже не просто прописи, а упражнения. Он показывал ей тетради по русскому и английскому, а по арифметике только если задачи, а не примеры.
– Всё правильно, Эркин, ты молодец.
Он улыбнулся в ответ, принимая тетрадь. Алиса подняла голову от шитья.
– Эрик, а мы стихи учить будем?
– Будем, – кивнул Эркин.
Это тоже появилось у них недавно. В тот вечер, прочитав вслух заданный на дом английский текст про мышонка Джерри и кота Тома – Алиса визжала от восторга, слушая про их похождения, он вдруг неожиданно для себя пошёл в спальню и принёс тот, подаренный ему тогда на перегоне томик, раскрыл наугад и начал, спотыкаясь, разбирать текст. С третьего раза с помощью Жени у него всё получилось чисто. И вдруг Алиса, молча слушавшая его чтение и поправки Жени, начала декламировать эти стихи. Запомнила! Теперь они каждый вечер читали один сонет. Вернее, читал его Эркин, а Алиса заучивала на слух с его голоса. Сто пятьдесят четыре сонета. Им хватит надолго.
Алиса дошила шов и старательно сложила баульчик. Нельзя и шить, и стихи учить. Эркин улыбнулся ей и раскрыл книгу. Опять наугад. Так же интереснее, чем подряд.
А потом они пили чай. Эркин рассказал Жене, что записал Алису в класс с тремя языками.
– А третий какой? – Женя провела рукой по спине Алисы, напоминая ей о необходимости сидеть прямо.
– Шауни. Это язык шеванезов.
Женя внимательно посмотрела на него и улыбнулась.
– Отлично.
– А шеванезы – это кто? – спросила Алиса.
– Это индейское племя, – ответила Женя и посмотрела на Эркина. – Правильно?
