Огненный молчал почти минуту, потом совсем по-человечески вздохнул.
— Смешать кровь разных народов, народов стихий, я имею в виду, невозможно. Вода потушит огонь, огонь оплавит землю, земля смешавшись с водою образует грязь, а воздух поднимет землю, но это будет лишь пыль, которая вскоре осядет… Несколько стихий не объединить естественным путем деторождения, разве только посредством человеческой крови. Именно так появлялись когда-то первые маги.
— Так я — маг? — недоверчиво произнес Тьен слово из детских сказок. — Человек, в крови которого смешались все стихии?
— Нет, ты не человек… В смысле — не маг. И человек лишь немного. Все несколько проще в том, что касается твоего происхождения. А потому значительно сложнее во всем остальном.
Огненный умолк, словно собирался с мыслями перед рассказом, и юноша не торопил его. В душе шевельнулся дремавший там страх: может, не стоило ни о чем спрашивать? Жил бы себе, как и жил… Но Тьен заставил трусливый голосок заткнуться.
— Изначально все дети стихий были… детьми стихий, — неспешно и путано повел повествование Огонь. — Вода породила ундин и тритонов, воздух — сильфов, земля — альвов, которые после разделились на несколько ветвей. Из Огня произошли флеймы. Ну и саламандры — это вроде как шутка такая, переходное состояние пламени от неразумного к разумному. После поймешь. На самом деле у каждой из стихий намного больше воплощений, и я не буду перечислять все, слишком долго получится. Ведь со времени своего появления дети стихий расселились по всему древу миров, и сами породили многие народы, а с многими из народов породнились. Однако огромная их часть осталась все же в Итериане, и чтобы как-то облегчить им сосуществование был создан первый шеар. Не рожден стихией, а именно создан. И не одной стихией, а всеми. Земля дала ему плоть, Вода наполнила сосуды кровью, Воздух вложил дыхание в уста, а Огонь зажег в нем жизнь. Одно существо, объединяющее в себе силы и знания четырех элементов, тот, кто может мыслить, как сильф, альв, тритон и флейм одновременно. Знающий и понимающий их желания и потребности. В общем, идеальный шеар Итериана. Понимаешь, о чем я?
— Не все, — признался Тьен. — Что такое Итериан? И что значит «шеар»?
— О, прости, — спохватился огненный. — Итериан — это место, которое люди зовут Дивным миром. Он не совсем такой, а порой совсем не такой, как описывается в человеческих сказках, но он существует, тем не менее. А шеар… Шеар — это что-то вроде правителя. Но тоже не совсем. Шеар и хозяин, и слуга своим народам. Он имеет огромную власть, но эта власть не выше лежащих на нем обязанностей. Во всяком случае, так задумывалось. И первый шеар был именно таким — гармония силы и разума, средоточие знаний и оплот мира. Нет, были у него и слабости, куда же без этого. Вспыльчивый, как огонь, порою ветреный, иногда он просто пускался по течению, а временами становился упрямым, как скала. Ни одно живое существо не может состоять из одних достоинств. И ни одно живое существо не может жить бесконечно долго, а Итериан нельзя было оставлять без единой власти. Поэтому, как и заведено у многих народов, шеар избрал себе супругу и мать будущего наследника. И ничего страшного, что следующий шеар был рожден уже женщиной, и в нем больше стало, положим, от Воды, чем от иных стихий, остальные ведь не покинули его. Помню, кто-то хотел обязать шеаров выбирать жен всякий раз из иного народа, чередуя последовательно все начала, но вовремя поняли, что мера излишня: кровь шеара сама по себе — залог единства стихий.
Говорил огненный неторопливо, делая долгие паузы между словами, и Тьена это начало раздражать.
— Кажется, я понял, к чему ты клонишь, — непочтительно перебил он воплощение пламенной стихии, скрывая под скептической усмешкой с новой силой накативший страх. — Кровь шеара, угу. И почему я сейчас в этой убогой ночлежке, а не на троне Итериана? Рожей не вышел?
— Задом, — в тон ему ответил Огонь. — Твой под трон не подходит, только под отцовский сапог. Вернее, дедовский, но это уже не суть важно.
— А, ясно, — нахмурился юноша. — Что ж они так? Загодя знали, что из меня ничего путного не выйдет? Или мама чем-то в королевы не годилась?
— Шеари, — поправил огненный. — Супруга шеара — это шеари. Но твоя мать ею не была. И никогда не стала бы.
— Почему? — еще больше насупился Тьен.
— Потому что, хотя закон о смене стихийных родов в ветви шеаров не был принят, и первые правители Итериана, и совет глав подвластных им народов сошлись в одном: человеческая кровь никогда не должна смешаться с кровью шеаров. Вернее, не только человеческая, там есть целый список: тролли, гоблины, кентавры… Но в твоем случае именно из-за людской крови все и завертелось.
— Но ведь мама была сильфидой, — возразил юноша, сам уже сомневаясь в этом.
— Сильфидой, — кивнул огненный. — А ее двоюродный братец Фер — флейм. Вот и думай. Ты же умный мальчик.
Чуть ранее он говорил, что стихии смешиваются лишь посредством людской крови, если, конечно, речь не идет о шеарах, но Тьен все же запутался, пытаясь определить, кто из его родни кем был.
— Ладно, не ломай голову, — сжалился, махнув пылающей рукой, рассказчик. — Объясню. Лет двести назад одна хорошенькая сильфида привела в Итериан понравившегося ей паренька. Они все так делают, сильфиды, ундины, альвы… Ты же читал сказки? Иногда поиграют и возвращают человека назад, иногда оставляют себе навсегда. Эта оставила. И парня, и его маленькую сестренку. Эта сильфида, если еще не понял, была твоей бабушкой. Ее человек — твоим дедом. А его сестричке, когда она подросла, глянулся некий флейм. Юные девы имеют слабость к пылким во всех смыслах мужчинах. Вот так и получилось. А потом твоя мать встретила твоего отца. Ему стоило вспомнить о том, что нельзя смешивать кровь с низшим созданием…
— С низшим? — В памяти всплыло нереально прекрасное лицо, голубые глаза, ласковая улыбка. Пальцы сами собой сжались в кулак, и ногти впились в ладонь.
— С низшим, — повторил невозмутимо огненный. — Шеар стоит на вершине пирамиды творения, а люди, сбившись в стада, подобно животным, бродят у ее подножия. Она никогда не поднялась бы к нему, и он — не спустился бы к ней. А тебя просто не должно было быть.
И кто-то спустя несколько лет решил исправить ошибку.
Дед, о котором мать говорила, что он змей еще тот, или отец. Или оба, сообща.
Вспомнились тени, пожар. Сердце бешено забилось, на лбу выступил пот, и к горлу подкатила тошнота… Впрочем, последнее, скорее, оттого, что он уже несколько дней ничего не ел, думая совсем о другом. И то, другое, к слову, все еще не отпускало, а в свете всего только что услышанного, окрашивалось в иные оттенки. И мысли лезли совсем уж странные, что, вероятно, не так уж неправы были те, кто решил когда-то, что кровь, хранящая силу четырех стихий не должна достаться низшему, животному, которое, может быть, и научится управлять этой мощью, но отнюдь не в благих целях сохранения мира и гармонии…
— Если меня не должно было быть, почему ты не дал мне умереть тогда? Разве это не решило бы все?
— Это было бы неверное решение, — ответил огненный туманно. — Твоя смерть стала бы такой же ошибкой, как и твое рождение. Все должно быть не так
— А как?
— Иначе.
Да уж, разъяснил…
— Как я понимаю, к твоим «нет» добавилось еще одно, — вгляделся в его лицо огненный. — Нет, ты уже не рад, что завел этот разговор.
— Нет, я рад, — через силу выговорил юноша без тени сарказма. — В другой день все, сказанное тобой, могло бы здорово испортить мне настроение. Сегодня портить было нечего. Так что рассказывай дальше.
Огненный покачал головой:
— Все. Я и так сказал больше, чем должен был. Остальное узнаешь со временем. Или не узнаешь никогда.
Он уже готов был стать частью огонька на фитиле лампы, но Тьен остановил его.
— Погоди. У меня еще один вопрос. Не о том… Почему ты помогаешь мне? Ты уже говорил, что не слуга и не обязан, но все-таки помогаешь.
