и вдруг улыбка резко слетела с его лица.
Текст на белом листе гласил: «Никакой информации обнаружить не удалось, старший Архивариус Пензы». Но вот ощущения кричали, что человек написавший это, врёт, да ещё и дико, просто панически, чего-то боится. Всё-таки, его дар не подвёл и в этот раз. Антон Сергеевич, смотря на бумагу или даже сквозь ней, медленно достал мобилет и замер в раздумьях.
— Давыдович, здравствуй, дорогой, — наконец, набрав номер, произнёс он. — Ещё коптишь небо, старый развратник? Рад, что не сдох, поскольку за тобой должок, помнишь? Ну да, за того барончика, чью старшую жену ты обрюхатил, да.
Старик хрюкнул от смеха, выслушивая собеседника.
— Ты неисправим! — отдышавшись, выпалил он. — Горбатого могила исправит. Ну что, уладил? Надеюсь, не дуэлью? Красавчик. Надо будет с тобой водочки попить, на юга не планируешь? Расскажешь о своих сексуальных похождениях, древний развратник! Но! Я же по делу. Да. Слушай.
Он сделал большой глоток вина, настраиваясь на серьёзный и тяжёлый разговор.
— Короче, — сказал в трубку старик. — У тебя в городе живёт один архивариус. Который знает то, что мне нужно. Как ты добьёшься от него правды, лестью, деньгами, пытками, власть привлечёшь, мне по барабану, старый друг. Но мне нужна информация из его головы. Подробности вышлю диппочтой, к утру все данные будут у тебя. Справишься — про долг сможем забыть. По рукам, старый пройдоха?
Остатки вина покинули стакан, пока Сергеевич выслушивал долгий ответ. Наконец он сказал:
— Ну, вот и славно. Да, можешь считать, что я продешевил, но это важно короне и лично мне.
Глава 6
Свист за окном нарастал, машина набирала скорость в сторону совсем не мягкой посадки. Всё, до чего я додумался, это остановить время, чтобы оно самое, время, было на подумать. А пораскинуть мозгами радиусом в десяток метров при такой посадке, мы всегда успеем.
Для старта я попытался обратиться к Либи и Нинг. Может, они, вместе с котофеем подадут какую-нибудь идею. Но они молчали. Может, удрали порезвиться на каком-нибудь пятимерном пляже? Отката времени тоже всё ещё не было, да и Мангуст явно не остыл до сих пор.
К сожалению, я не знал всех способностей нашей шикарной магической брони, как и устойчивости тел ребят. Но сто пятьдесят этажей, мне кажется, будет перебором даже для них. А уж я точно растекусь ровным слоем фарша по дну высокотехнологичного гроба с винтами.
Идей не было никаких, и я потерянно уселся обратно в кресло. Разве что… я же маг, чёрт побери! В детстве я зачитывался фантастикой, надо изобретать магическую перину, которая нас поймает! Или вообще, осязаемое облако, за счёт которого мы просто зависнем в воздухе! Сказано — сделано! Я стал изобретать и учиться магии.
Через час я был выжат, как лимон и взбешён, как тысяча чертей на сорванном шабаше. У меня ничего не получалось. Мы разбивались через одиннадцать секунд, что бы я не предпринимал. Впрочем, мне некуда спешить, разве что на тот свет и на новое перерождение? Не, мне тут нравится!
Через два часа субъективного времени меня уже немного пошатывало от усталости, все идеи разбивались о мою криворукость. Слишком малообученным магом я был. Слишком мало практики.
Через три часа я смирился и плюхнулся задницей на пол. Пока время не запущу, могу жить здесь. Ну, пока Мангуст не отберёт свою способность, или у него силы не кончатся, или пока я с голоду не помру. Хотя, есть я не хотел, в отличие от случаев, когда я отматывал время назад. Да и энергия не тратилась, в отличие от возвращении во времени.
Вот только и навык не нарабатывался. Для экспериментов хорошо, но знания без психологической привычки, без мышечной памяти, практически бесполезны.
Спустя четыре часа депрессию удалось победить, и я продолжил эксперименты. И чуть было не пропустил сработавший вариант будущего, примерно через двенадцать часов субъективного времени. Это была воздушная подушка, с которой я начинал изначально. Но те эксперименты провалились.
Сейчас же я попробовал сделать их полсотни, одну над другой. Одну турболёт прорывал, но терял незначительную часть скорости. Осталась одна единственная задача — сделать подобное в реальности, причём за доли секунды.
Не буду утомлять количеством попыток именно в направлении этого решения. Их было много. Наконец, я решился! Я запустил время и создал кучу подушек. В моих видениях у меня это получалось в половине случаев, в этом была основная проблема. И потому я старался.
Но, как говорится, не всё коту масленица. У меня не вышло! Я смог создать разом всего двадцать девять этих долбанных подушек! Когда я это понял, мне поплохело, но сделать что-либо ещё я явно не успевал.
В общем, грохнулись мы знатно, кузов сплющило, придавив всех нас. Но не раздавив. Да и костюмы погасили огромную инерцию, не позволив мне стать отбивной. Судя по тому, что я выжил, у ребят проблем точно не будет. Прямо передо мной светился огромный разрыв металла корпуса великолепной летающей машины.
Однако, вылезти я не мог, мою ногу основательно зажевал сплюснутый кузов. Скорее всего, нужно будет опять магичить. Мля! Я не готов снова тусить в остановленном времени! Я устал. Морально сдох и выдохся.
— И что ты тут прохлаждаешься, дюбель ты по дереву?!! — раздался снаружи рёв кота. — Что здесь произошло? Что ты сделал с моим симбионтом и его командой? Вы же ё*нулись совсем некисло! Как ты это допустил? Ты мне совсем не лохом показался!
— Слышь, пушистый-зубастый! — на автомате огрызнулся я. — Я полсуток искал выход из жопы, в которую нас всех загнала тупая вера ребят в их технологии.
— Хорош гнать, — поспокойнее отозвался котяра. — Нас не было по вашему времени секунд тридцать! Так, понял. Ситуация серьёзная, ты вырулил, красава. Всех спас, сам пострадал, но выжил, прям Шварценеггер. Я хрен знает, что это за кусок… героя, из твоей памяти вытащили.
— В смысле вытащили? — уцепился я за оговорку. — Девчата тоже вернулись? Либи, Нинг, вы здесь?
— Здесь мы, куда мы денемся? — раздался ехидный голосок дракошки. — Вот, оставь вас на пол минуты. П**дец просто.
— Нинг! — рявкнул я. — Мне кажется, ты переобщалась с этим монстром, скрывающимся под видом красивого котёнка! Давай договоримся, что никакой нецензурной лексики, чтобы не ругаться в дальнейшем!
— Ой, — раздалось короткое, и голосок пропал.
—
