с Рафиком, который решил сам кормить омег. Он принес Азизу и Дину травки с цветами, которые традиционно заваривали или вместо чая, или добавляли в чай на Сабахе. Хармтанн, услышав о подобном, сразу же выпросил образцы для лаборатории. Он с большим интересом исследовал привозные фрукты и финиковый хлеб. Рафик возмущенно шипел, когда из тарелок омег отбирали еду в пробирки. Но Ясмин утихомиривал его как мог. Ученым естественно всё было интересно, они хотели разобраться в проблеме, и им, конечно, надо было помогать.
Так прошло несколько дней. По утрам проводились очередные медицинские процедуры, затем были блуждания по лабораториям, где с ними в последние время проводили опыты по проверке остроты зрения в условиях темноты и остроты слуха. Ясмин, в конце концов, взбунтовался и потребовал, чтобы хотя бы детей, Олли с Хатимом, отпустили домой. Всё равно ничего нового ученые не выяснили. Но, как выяснилось позже, Ясмин был не прав. Оказывается, Хартманн всё же выяснил, куда делись «цепочки» у Оливера. Они «прилипли» к стенкам сосудов, практически встроились в них, точно так же как и у Хатима. Профессор радостно потирал руки от такого открытия.
Возможно, именно эти залипшие цепочки и были причиной смерти омег от таинственной «Черной хандры». Хартманн высказал свою гипотезу, как все это может протекать в организме омеги. Когда в состоянии депрессии у омеги изменялось соотношение гормонов, эти цепочки легко отделялись от стенок сосудов и начинали образовывать конгломераты. А дальше всё нарастало, как снежный ком: давление падало, сосуды схлопывались, периферическое кровообращение практически прекращалось (вот почему у тех омежек холодели руки и ноги!), а в магистральных сосудах скапливались тромбы! Достигая сердца, они вызывали тромбоз сердечных сосудов, постепенное затруднение работы, а затем и остановку сердца. Но справедливости ради надо сказать, что если вовремя вывести омегу из состояния депрессии, то процесс являлся обратимым: равновесие восстанавливалось, а цепочки возвращались обратно в стенки сосудов. Хартманн потирал руки, как паук лапки, и с надеждой поглядывал на Ясмина. Тот сначала только пальцем крутил у виска, а теперь на самом деле испугался за детей. А вдруг этот профессор, как все ученные-фанатики, решит провести эксперимент: довести омежку до депрессии, чтобы посмотреть, как его потом оттуда вывести. С них станется!
Ясмин еле дождался Салаха и попросил надавить на посольство, чтобы те в свою очередь надавили на врачей, и Олли с Хатимом немедленно отпустили. Детям нужен свежий воздух и простор, а не писк мониторов! Муж хитро улыбнулся и сказал, что сделает всё возможное. К удивлению Ясмина уже на следующее утро Олли и Хатима передали в цепкие лапки Рафика, который причитал над ними, словно омег выпустили не из комфортного помещения, а из пыльных и тёмных шахт.
Пока Ясмин был на обследовании, у него из палаты вынесли одну кровать. Ясмин удивлялся этому ровно до тех пор, пока в палату не зашёл Салах с Тигрёнком на руках. Оказывается, омежек выпустили без сопротивления исключительно потому, что Салах согласился занять их место. Хартманн решил не упускать такую возможность и досконально обследовать альфу с Сабаха. Вместе с омежками уехал Дин, но вместе с Салахом появились и другие альфы, которые сидели в коридоре, ходили по нему, проверяли соседние помещения в поиске затаившихся врагов, обсуждали последние события и, хоть альфы старались не мешать ученым, но их было как-то многовато для отдельно взятой клиники.
А вечером ещё и Тигрёнок наотрез отказался покидать родителей. Он устроил такой скандал с ором и визгом! Оказывается, за то время, что Ясмин находился на обследовании, Тигрёнок стал совершенно «ручным», да ещё и балованным в придачу. Без твердого папиного присмотра он вил из отца веревки, пользуясь тем, что тот скучает по супругу. Стоило только ребенку с грустной мордочкой посмотреть на отца и сказать, что он соскучился по папочке, как Салах сразу же бросал свои дела и, схватив печального сынишку на руки, начинал его развлекать.
И вот после очередного потока горьких слез и всхлипываний мелкого шантажиста Салах заявил, что Тигрёнок останется с родителями! Врачи предложили поставить в палату еще одну кровать, но Салах сказал, что не надо. И когда пришло время спать, он уложил Тигрёнка на свою кровать, а сам с очень довольным видом забрался под одеяло к супругу.
Вскоре альфы, которые решили, что коридор вполне подходит для ночёвки, пряча улыбки наблюдали, как Салах бережно переносил Тигрёнка из своей спальни в комнату к Азизу, у которого освободилась кровать по соседству. А еще через несколько минут в коридор попытались прорваться медики, которые уверяли, что у обоих их подопечных сбился пульс и проблемы с дыханием! Альфы со смехом отлавливали прорвавшихся медиков и возвращали в холл. Медики поначалу пыхтели и, тыча пальцами в мониторы, показывали охране, как частят пульс и дыхание у альфы и омеги, не понимая, что же там происходит, но потом они услышали довольный и сытый рык альфы. Совсем как у тигра, который, наконец, перекусил долгожданной антилопой. Альфы рассмеялись, как мальчишки, услышавшие им одним понятную шутку, а вот до медиков, похоже, только теперь дошло, ЧТО ИМЕННО происходило между супругами после долгой разлуки.
После этого ночная смена написала докладную записку о недопустимом поведении обследуемых. Хартман не знал, то ли смеяться ему, то ли ругаться. Но утром, когда он пришел узнать всё ли в порядке, Ясмин, хотя и выглядел не выспавшимся, но тем не менее светился от счастья. А Салах с самым невозмутимым видом сидел на своей кровати с ребенком на руках.
Завтрак милый Рафик носил в сопровождении двух помощников, ведь теперь приходилось кормить вместо трех омег, ребёнка и небольшую армию альф, которые не знали, чем заняться, и поэтому вели себя примерно так же, как Тигрёнок. Альфы периодически менялись: одна группа уходила, ей на смену приходила другая. Они-то и рассказывали, как все устроились, как Олли с Хатимом и Роном гоняют на велосипедах и о том, что студенты-агрономы решили разбить несколько парников вместо газонов. Хорошо, что выбрали для этого самые отдаленные от ворот места.
После завтрака все дружно сопровождали Салаха с Ясмином на обследования. Альфы при этом везде совали свои носы, чтобы убедиться, что жизни наследника и его омеги ничто не угрожает. В итоге, хитрый Хартманн посоветовал альфам лично убедиться в исправности и безопасности приборов. И как результат, он получил ещё несколько весьма любопытных образцов для исследования. Ведь Салах, как впрочем, и все наследники, был сравнительно молод, а вот в охране встречались альфы, чей возраст перевалил
