С тех пор я не видела Калейда. Солон несколько раз встречался с ним в баре отеля, думаю, чтобы обсудить план или, возможно, попытаться отговорить Калейда от моего участия. Но ни один из них больше не имеет права голоса в этом. Даже если бы Калейд передумал или попытался отпугнуть меня, я бы нашла другой способ.
— Дерьмово выглядишь, — замечает Калейд, когда подъезжает частный внедорожник, и мы садимся на заднее сиденье позади него.
— Спасибо, — отвечаю ему.
— Я имел в виду Солона, — говорит Калейд. Затем хмурится, глядя на меня. — Хотя на днях и ты выглядела лучше. Конечно, ведь ты была едва одета. — Он одаривает меня непристойной ухмылкой.
Солон застывает рядом со мной, и я волнуюсь, что он сейчас ударит его, или порвет себе яремную вену, или сделает что-нибудь кровавое и жестокое. Поэтому пинаю его по ноге, чтобы тот успокоился, тем более что мы не хотим появления сами знаете кого, пока будем лететь на самолете.
— Сейчас пять утра, — говорю Калейду. — Повезло, что ты не похож на тролля.
— Кстати, Солон, ты рассказывал ей о настоящих троллях?
Солон просто сжимает челюсти, глядя в окно, пока мы отъезжаем от дома и пробираемся по туманным улицам. Либо водитель внедорожника тоже вампир, либо он нас не слышит.
— Какие тролли? — спрашиваю я.
— Увидишь, — говорит Калейд. — И в любом случае, вам обоим срочно нужна кровь. Я удивлен, что вы смогли так долго сдерживаться.
Ладно, водитель точно вампир, поскольку он ни разу не вздрогнул во время нашего разговора.
— Это называется дисциплина, Калейд, — говорит Солон. — Попробуй как-нибудь.
— Ах да. Всегда пытаюсь. Удивительно, сколько веков проходит, а люди так и не меняются по-настоящему.
— Кроме тебя, верно? — спрашивает Солон. — Потому что у тебя произошла самая большая перемена за тысячелетие.
Лицо Калейда становится мрачным. Несмотря на его непринужденное обаяние, когда его лицо мрачнеет, я вижу, как проступает опасная сторона. Он пошел в своего отца. И легко сможет занять вампирский трон, будь на то его воля.
Я прочищаю горло, облизывая губы.
— Думаю, мне следует убедиться, прежде чем мы сядем на этот самолет, летящий в твое королевство, за неимением лучшего слова, что ты делаешь все это не для того, чтобы занять место на троне своего отца.
Калейд встречается со мной взглядом, заглядывая прямо в душу с вибрирующей энергией, от которой у меня мурашки бегут по коже.
— Я не создан для этой роли, — говорит он. — Честно говоря, не думаю, что такая роль вообще должна существовать.
— Ну, он ведь управляет вампирами, — упрекаю я, играя в адвоката дьявола. Как будто Темному нужен защитник. Если бы люди только знали, насколько глупая эта поговорка.
Калейд улыбается, на его щеках появляются ямочки, — пытается скрыть злобу в своих глазах.
— Кто вообще решил, что нами нужно управлять?
Солон фыркает рядом со мной. Он все еще смотрит в окно, качая головой.
— Больно думать, что мы в чем-то согласны.
Смотрю между двумя отчужденными братьями, задаваясь вопросом, будут ли они когда-нибудь близки или навсегда обречены не доверять друг другу. Черт возьми, лишь надеюсь, чтобы мы прошли через это, и никто не умер. Возможно, я прошу слишком многого.
Я была готова к тому, что мы полетим вместе с людьми, но вместо этого внедорожник доставляет нас на частный аэродром, где нас ждет отдельный самолет.
Хотелось бы успокоиться и вести себя так, будто я все время летала на частных самолетах, но, увы, это не так.
— Боже мой, — ахаю я, поднимаясь на борт самолета. — Я чувствую себя знаменитостью!
Он намного меньше, чем я думала, но, очевидно, достаточно большой, чтобы перевезти нас через полмира. Но в отличие от всех самолетов, которые видела в Инстаграме, у этого черные кожаные сиденья, черный пол и красные стены.
— Вау, как это по-вампирски, — замечаю я, проходя к диванам.
— Калейд никогда не отличался утонченностью, — произносит Солон у меня за спиной, с отвращением принюхиваясь.
— Говорит человек, который живет в доме семейки Аддамс, — упрекает его Калейд. — Кажется, это у нас в крови.
Солон игнорирует его. Потом берет мою ручную кладь и убирает ее, а затем мы занимаем свои места. Каждому из нас достается ряд из трех кресел, которые выглядят как кожаный диван, и я немного расстроена, что мне приходится сидеть через проход от Солона. Поездка в аэропорт была самым близким контактом с ним за последние дни. Я видела его только мимоходом, или мы разговаривали в «Темных глазах», но Аметист, Вульф или Эзра всегда были рядом. Он думает, что другие держат его зверя на расстоянии, и это может быть правдой. Но все же, мне не хватает его.
И пристегивая ремень безопасности, я хочу, чтобы он подошел и сел рядом со мной. Уверена, если бы тот превратился в зверя, Калейд смог бы усмирить его, или я смогла бы активировать силы, которые спасли меня в прошлый раз.
С другой стороны, эти когти плюс металлическая машина в воздухе, на мой взгляд, не очень безопасны. Говорят, есть только три способа убить вампира — ведьмин клинок, огонь и отсечение головы — но, конечно, падение с неба тоже помогло бы.
Официантка-вампир с идеальными зубами идет по проходу в черной облегающей униформе, которую, без сомнения, нанял Калейд, и подает нам всем по бокалу шампанского. Я замечаю, что ни Солон, ни Калейд не пристегнулись.
— Что ж, — говорит Калейд, садясь напротив меня. Поднимает свой бокал. — Выпьем за то, чтобы поездка прошла гладко. Видит бог, будет нелегко.
***
Мне никогда раньше не удавалось заснуть в самолете, и я, конечно, не думала, что смогу сейчас, в компании Солона и Калейда. Но каким-то образом мне это удалось. И я проснулась только при приземлении.
— Добро пожаловать в Финляндию, — шепчет мне Солон.
Я поднимаю голову, моргая.
Солон сидит рядом со мной, смотрит на меня сверху вниз с намеком на улыбку.
Я медленно сажусь и улыбаюсь ему в ответ.
— И доброе утро, — добавляет он, с удивлением наблюдая, как я пытаюсь подняться. Уф, и у меня текли слюни. — Ты отрубилась. Ну и хорошо, потому что смена часовых поясов — это не шутка. Даже вампирам приходится страдать. Если уж на то пошло, мы чувствительны к этому больше, чем кто-либо другой.
— Ты смотрел, как я сплю? — криво усмехаюсь.
В уголках его глаз появляются морщинки, выражение лица становится мягче.
— Да. — Он делает паузу. — Я бы не пропустил такое.
С трудом сглатываю, когда наши взгляды встречаются. Все внутри меня какое-то чуткое и разбитое, и я знаю, что если поцелую его, прижмусь своими губами к его, то исцелюсь. Мое сердце снова забьется, постоянная боль между ребрами прекратится. Он так близко, что запах роз и табака проникает в мой мозг, это жутко головокружительно.
«Поцелуй меня», — шепчу я про себя. — «Пожалуйста».
Его глаза вспыхивают, и он борется с этой идеей, возможно, даже проигрывая ей.
— Извините, что прерываю ваш маленький момент, — доносится голос Калейда, разрушая чары. Солон резко отстраняется. Я до сих пор не замечала, насколько близко были наши лица.
Смотрю на Калейда, который сидит там и выглядит совсем несмущенным.
— Я уверен, у вас будет достаточно времени для вашего, э-э, примирения, как только мы доберемся до отеля, — говорит он. — Кстати, решил сохранить респектабельность. Поселил вас обоих в соседних номерах.
— Мы не останемся с тобой? — спрашивает Солон, хмурясь.
Калейд смеется.
— Не думал, что ты захочешь. Я знаю твое отношение к красному миру.
— Что такое красный мир? — спрашиваю я.
Калейд удивленно смотрит на меня.
— Солон тебе не сказал? Боже, между вами так много секретов. Ну, полагаю, лучший способ описать — это как «Черное солнце». Только там все красное. Отсюда и название.
Я пытаюсь представить это в своей голове. Думаю, мне больше нравится серый мир.
