Читаем без скачивания Султан и его враги - Георг Борн

— О, теперь я вижу, что ты такой же, как прежде! — вскричала в восторге Рения. — Это твои слова! Ты мой прежний Сади!

— Куда ты меня везешь? — спросила Реция, когда они переплыли через пролив и сели в наемную карету, попавшуюся им на берегу.

— В мой дом, который отныне будет также и твоим, — отвечал Сади.

Через несколько минут экипаж остановился у дворца великого визиря. Реция взглянула с удивлением на Сади.

— Как, твой дом здесь? — спросила она.

— Д а, здесь ждет нас счастье!

— Значит ты великий визирь?

— Для тебя я был и всегда буду твоим Сади, — отвечал Сади с улыбкой, — так как все, что ты здесь видишь, все почести и богатство, все это непрочно!

— Вот твое царство, — сказал Сади, вводя Рецию в великолепно убранные, но пустые комнаты гарема. — Здесь ты должна быть госпожой.

Счастье Реции и Сади было бы полным, если бы нашелся пропавший ребенок, маленький Сади, исчезнувший таким таинственным образом, что все поиски его было безуспешными.

Сади позволил Реции взять к себе несчастную дочь Кадиджи Сирру. Но Черный гном отказалась от предложенной ей спокойной жизни и осталась по-прежнему в бедной хижине матери, продолжая поиски пропавшего ребенка.

Сади между тем работал дни и ночи, стараясь отвратить опасности, угрожавшие стране и трону, стараясь претворить в жизнь задуманные им нововведения и улучшения.

Из всех советников и приближенных султана только он один использовал все свое влияние и свою власть на пользу отечества. Он видел собиравшиеся на горизонте темные тучи, на которые султан не обращал внимания, он видел всю опасность, грозившую трону от тех, кому беспечный Абдул-Азис бесконечно доверял, и все его усилия были направлены на то, чтобы обезвредить всех врагов султана в стране, в серале, — всюду. В этом деле он мог рассчитывать только на помощь одного Гассана.

Зора все еще не возвращался, хотя Сади был бы очень рад видеть его рядом. Присутствие Зоры в Лондоне было пока необходимо. Кроме этих двух друзей у Сади не было больше никого при дворе, он стоял один на такой высоте.

Спустя несколько дней после того, как Сади послал принцессе деньги, которые та заплатила Бруссе за Рецию, сама Рошана неожиданно явилась во дворец великого визиря. До глубины души оскорбленная принцесса сама искала Сади! Это должно было иметь важную причину! Гордая женщина решилась идти к тому, кого она любила и кто отверг ее любовь!

Сади был чрезвычайно изумлен, когда ему доложили, что его желает видеть принцесса, и поспешил навстречу неожиданной посетительнице.

— Мой приезд доказывает тебе, — сказала Рошана, увидев его, — что я нисколько не сержусь на тебя, хотя ты и даешь к этому повод. Я всегда была твоей доброжелательницей, всегда заботилась о тебе. И хотя ты добился успехов благодаря своей деятельности и своему уму, я все же могу сказать, что проявляла свое расположение к тебе. Но довольно! Я приехала сюда не за тем, чтобы требовать от тебя признательности!

— Зачем бы ты ни приехала, принцесса, я всегда рад видеть тебя в моем доме! — сказал Сади.

— В твоем доме, говоришь ты! Хорошо, называй его так! Сегодня твой дом тот, в котором ты живешь, дом великого визиря.

— Ты хочешь сказать, принцесса, что никто не может быть уверен в своем будущем, что воля моего повелителя султана, сделавшая меня великим визирем, может и лишить меня этого сана, — но это не оскорбляет меня и не поражает! Я готов ко всему!

— Ко всему — тем лучше! — продолжала принцесса. — Я по-прежнему принимаю в тебе участие, а потому приехала, чтобы предостеречь тебя. Ты, кажется, сильно доверяешь той женщине, которую увез из моего дворца, я повторяю еще раз, что нисколько не сержусь за этот твой бесцеремонный поступок! Но я хочу предостеречь тебя: ты подарил свое доверие недостойной!

— Недостойной? — спросил Сади с улыбкой. — Сади знает, кому он доверяет!

— Ты в этом убежден, Сади-паша, но тем необходимее оказать тебе печальную услугу, разрушив эту уверенность. Ты — жертва обмана!

Сади показалось, что он понял намерение Рошаны.

— Я всегда был благодарен тебе за твои советы, принцесса, — сказал он, — но теперь я в них не нуждаюсь. Я думаю, что тебя ввели в заблуждение.

— Нет, я хорошо знаю то, что говорю, и еще раз советую тебе обратить внимание на ту, которой ты так слепо доверяешь! Тебе, может быть, неизвестно, что ее любит принц Юссуф. Спроси ее, знает ли она принца? Спроси ее, виделась ли она с принцем, когда и где? Я советую только: спроси ее, больше ничего! Я вижу, что ты считаешь все это клеветой, тем лучше, убедись сам в ее несостоятельности!

— Мне не хочется обращаться к Реции с такими оскорбительными вопросами, принцесса! Реция так доказала мне свою любовь и верность, что я не имею права оскорблять ее такими вопросами.

— Значит, ты не хочешь последовать моему совету? Как хочешь! Ты убедишься, что я была права, но будет слишком поздно! — сказала принцесса, и тон этих слов обличил ее внутреннее волнение, которое она всеми силами старалась скрыть. — Мое предостережение должно оправдаться, — продолжала он. — Я не сомневаюсь, что свидания не прекратились и здесь! Наблюдай внимательно, Сади-паша! Я не оставлю тебя без помощи и надеюсь скоро дать тебе доказательство моих слов.

С этими словами Рошана оставила Сади. Она знала, что сделала первый шаг к мщению.

Хотя Сади и не поверил ей, но все же ее слова не остались без следа.

XXII. Заговор министров

Несколько дней прошло со времени внезапного ареста принцев. В народе об этом ничего не было известно, но при дворе эта весть произвела сильное впечатление, последствия которого были очень важны.

В доме военного министра Гуссейна-Авии-паши происходило тайное совещание министров и разных влиятельных лиц. С виду можно было принять его за простое дружеское собрание по случаю обеда или чего-нибудь вроде этого, действительная же цель его была неизвестна.

Тут находились министры Мехмед-Рушди-паша, Мидхат-паша, Халиль-паша, Рашид-паша и Ахмед-Кайзерли-паша, а еще Мансур-эфенди и комендант столицы Редиф-паша.

Цель собрания была известна всем, кроме Мидхата и Халиля, так как те еще до сих пор не присоединились к планам заговорщиков.

Разговор зашел сначала о последних событиях с фронта военных действий, и Гуссейн-Авни-паша, не колеблясь, объявил, что в настоящих условиях при правлении Абдул-Азиса нечего и думать об успехе.

— Разве вы не видите, друзья мои, — прибавил он, — что все сейчас настроены против султана. Что вы скажете о его недавнем возмутительном поступке относительно принцев?

— Этого нельзя дальше выносить! — объявил Рашид. — Или мы должны спокойно смотреть, как убьют наследника трона? Да, убьют! Разве ты не знаешь о покушении на жизнь принца, Мидхат-паша?

— Я ничего до сих пор не знал об этом, — отвечал Мид хат.

Мансур-эфенди с удовольствием смотрел на этот взрыв так долго подготавливаемого им возмущения. Конечно, он и не думал объяснять, чья рука направила кинжал убийцы.

— Да, все так, как говорит Рашид-паша, — сказал Мехмед-Рушди. — Нанятый убийца проник в покои принца, и если бы принц Гамид не успел вовремя заметить опасность и отвести руку убийцы, наследник престола неминуемо погиб бы.

— Это неслыханно! — мрачно сказал Мидхат-паша.

Он давно уже в глубине души был недоволен, и малейшего повода было достаточно, чтобы направить его энергию и решительность в пользу заговора.

— Причина этого покушения ясна! — сказал военный министр, этот неумолимый враг султана и принца Юссуфа с тех пор, как последний пренебрег его дочерью. — Хотят, должно быть, изменить порядок престолонаследия, а что больше всего облегчит исполнение этого плана, как не устранение тех, кто имеет право на престол!

— Этот план никогда и ни в коем случае не должен исполниться! — вскричал Мидхат-паша.

— Значит, ты совершенно одного с нами мнения, благородный паша, — сказал Рашид, — нововведения не должны быть приняты.

— Мы должны препятствовать исполнению этого плана всеми способами, даже если придется прибегнуть к силе! — объявил морской министр Ахмед-Кайзерли-паша.

— Я тоже думаю, что только энергичные меры могут спасти старые законы, — сказал Мехмед-Рушди. — Ты молчишь, мой благородный Халиль, что же ты думаешь делать, когда будут силой менять порядок престолонаследия, ты будешь спокойно смотреть на это?

— Этого я не хочу! — отвечал Халиль-паша.

— Этого не может сделать ни один истинный мусульманин! — вскричал Рашид.

— Тогда мы должны действовать, — заметил Гуссейн. — У нас не спрашивают больше наше мнение, делают без нас все, что хотят!

— Хотят, должно быть, исполнить свои планы при помощи нового великого визиря, — сказал насмешливо Ахмед-Кайзерли-паша. — Этот Сади-паша только для этого и годится! Кто из нас любит его? Никто!