Читаем без скачивания Султан и его враги - Георг Борн

С этими словами она вышла из зала совета, у дверей которого ее ожидал черный слуга.

Выйдя из развалин, султанша Валиде села в карету и велела везти себя в Беглербег.

Мансур глядел ей вслед с торжествующей улыбкой. Прежде такая хитрая и проницательная, султанша попала в расставленные для нее сети. Если ей удастся уговорить султана последовать советам Майсура, то его падение неизбежно, так как подобные меры заставят колеблющихся еще министров примкнуть к заговору.

Кроме того, он думал еще больше усилить впечатление, произведенное султанскими повелениями. Он хотел организовать покушение на жизнь принцев и притом так, чтобы оно было приписано султану или султанше Валиде.

С этою целью он направился в келью дервиша Алаи, который с наступлением ночи оставлял свое обычное место вблизи башни Мудрецов.

Алаи лежал на полу своей темной кельи, в которую свет и воздух проникали только через узкое окно.

Но, несмотря на мрак, он узнал Мансура и упал перед ним на колени.

— Алаи! — сказал Мансур.

— Я слушаю тебя, великий шейх.

— Ты молишься?

— Я молюсь день и ночь, но мои грехи так велики. Я должен постоянно кинжалом напоминать себе, что я заслуживаю смерти.

— Хочешь получить прощение своих грехов?

— Да, великий шейх, мудрый и могущественный Баба-Мансур! — вскричал в восторге дервиш. — Ты сжалился надо мной, ты хочешь дать мне прощение!

— Но ты ведь знаешь, что для того, чтобы заслужить его, надо сделать что-нибудь необыкновенное, какой-нибудь подвиг.

— Назови мне его, повелитель. Сжалься над твоим несчастным рабом!

— Тогда ступай в Долма-Бахче и проникни во дворец с кинжалом.

— А потом? Потом что?

— Ударь кинжалом, если увидишь, принцев.

— Принцев? Они должны погибнуть?

— Сохрани тебя от этого Аллах! Ты должен дать схватить себя там!

— И это то дело, о котором ты говорил?

— Иди и исполни его! — приказал Мансур.

С этими словами он скрылся ловким и быстрым движением за выступом стены и оставил келью дервиша, прежде чем тот успел заметить его исчезновение.

— Где ты, великий шейх? — вскричал в изумлении Алаи, не видя больше Мансура. — Где ты?.. Здесь нет никого! Это было, значит, видение!.. Я повинуюсь его приказанию! Наконец я заслужу прощение!.. Прощение!.. Прощение!..

Слова Мансура Алаи счел за слова духа, посланного пророком, и слепо им повиновался.

Между тем султанша Валиде не теряла времени, и все принцы были арестованы и отправлены во дворец Долма-Бахче.

Там мушир Чиосси сообщил им, что султан приказал, чтобы они не выходили из дворца и не принимали никого, не получив прежде на это разрешения.

— Значит, мы здесь в тюрьме? — вскричал принц Мурад. — Я протестую против такого обращения с нами. Ни я, ни мои братья не делали ничего против воли султана и во всем ему повиновались. Передайте его величеству султану, нашему дяде, что мы не будем никуда выходить из этих комнат, так как не согласны подвергаться таким унижениям. О, скоро ли кончится наша жизнь, исполненная печали, горя и опасений?

Вскоре принцы получили письмо от султанши Валиде, в котором повторялись приказания султана и, сверх того, было прибавлено:

«Принцы не должны иметь детей, иначе последних будут убивать сразу же после их рождения».

После всего этого принцы не могли ни одного часа быть уверенными в своей безопасности. Это преследование принцев крови было не новостью в Турции. В этом полуевропейском, полуазиатском государстве проклятие тяготеет над теми, в чьих жилах течет султанская кровь.

С самого раннего возраста им угрожает смерть. Ни одного спокойного дня, ни одного веселого часа не выпадает на их долю.

Их жизнь проходит в беспрестанном страхе перед гневом султана и преследованиями султанши Валиде.

Вечером того же дня случилось событие, еще более усилившее опасения принцев.

В их комнаты проник неожиданно старый дервиш. Никто не знал, как он мог пройти во дворец. Вероятно, стоявшие у входов часовые не заметили его.

С обнаженным кинжалом бросился он на Мурада, наследника трона, и убил бы его, если бы принц Гамид не успел вовремя отвести руку убийцы.

На зов принцев сбежались слуги и схватили безумного Алаи, так как это был не кто иной, как тот помешанный дервиш, которому Мансур велел совершить покушение на жизнь принцев.

Слуги передали его часовым дворца. Те были из полка капиджи и потому отвели Алаи не в тюрьму, а назад, в развалины Кадри, где дервиш за свой поступок отделался только запрещением выходить из своей кельи в течение месяца.

Это приключение усилило боязнь принцев, особенно Мурада. Но уже было близко время, когда должна была закончиться их печальная жизнь, когда на голову старшего из принцев должны были возложить корону.

XXI. Снова вместе

Увидев Рецию, Сади бросился вон из дворца принцессы. Никакая сила на земле не могла бы удержать его!

Между ним и Рошаной все было кончено. Поступок принцессы прекратил все его колебания. Его выбор был сделан навсегда.

Он смертельно оскорбил принцессу, оттолкнув ее от себя, чтобы вернуться к своей первой любви.

Гнев и бешенство овладели гордой Рошаной. Она была покинута! Она должна была уступить сопернице! Это было позорно, невыносимо!

Страстная любовь к Сади в одну минуту обратилась в глубокую ненависть к нему и к Реции. Она хотела их обоих уничтожить, раздавить.

Демоническая улыбка блеснула на ее лице, когда она вспомнила, что у нее есть средство отомстить. Дитя тех, кого она ненавидела, было в ее руках.

Между тем Сади, покинув дворец, поспешил ко входу в сад, который был огорожен высокой стеной со всех сторон.

Вход в сад был заперт, а сбежавшиеся на зов Сади слуги и рабы объявили, что они не могут отпереть этой двери.

Только эта дверь отделяла Сади от Реции, и он хотел во что бы то ни стало проникнуть в сад.

Тогда он вспомнил, что для этого есть другой путь, и поспешил к террасе, выходившей на канал, который доходил до самого сада принцессы.

Быстро сбежал он по ступеням лестницы, спускавшейся с террасы к самой воде, вскочил в лодку с двумя гребцами, к счастью, тут находившуюся, и велел везти себя к саду дворца.

Гребцы не колебались в исполнении воли паши и направили лодку к указанному месту, откуда доступ в сад был легок.

Когда лодка остановилась у берега, Сади выскочил из нее и бросился по дорожкам и аллеям сада к тому месту, где он видел Рецию, работавшую у розового куста.

Под надзором садовника и садовницы Реция работала вместе с другими рабынями. Слезы отчаяния капали из ее глаз на роскошные цветы.

Вдруг ей показалось, что она слышит знакомый и дорогой ей голос.

— Реция! Реция! Моя бедная, дорогая Реция! — послышалось издали.

Раздались чьи-то приближающиеся шаги.

Садовник и садовница бросились на колени.

Кто шел?.. Кто назвал имя Реции? Страх и надежда боролись в душе несчастной.

Наконец она решилась поднять глаза. Это был Сади. Это был действительно он!

Упавшие на колени слуги с удивлением смотрели на Сади. Что могло быть общего между могущественным пашой и бедной невольницей? Этого они не могли понять.

— Моя дорогая Реция! — вскричал Сади, схватив в свои объятия дрожащую, безмолвную Рецию. — Наконец кончились твои несчастья!

— Ты меня не забыл? — спросила Реция слабым голосом. — Ты меня не покинешь?

— Никогда! Я хочу быть твоим, я увезу тебя с собой!

— Это сон! — сказала Реция, улыбаясь сквозь слезы. — О, этот сон так хорош, что я хотела бы, чтобы он продолжался вечно!

— Он и будет вечным! Но это не сон, это действительность, моя дорогая!

Это была трогательная сцена!

Даже невольницы, столпившиеся вокруг, не могли удержать слез, хотя и не понимали всего значения этого свидания.

Сади бросил невольницам горсть денег и, схватив в объятия Рецию, понес ее к ожидавшей его на канале лодке.

— И ты меня не забудешь? Я буду снова твоей, совсем твоей? И ты снова будешь моим Сади? — спросила Реция нерешительным голосом, как бы все еще не веря своему счастью.

— Да, я буду тебя защищать! Я отведу тебя в мой дом, гарем которого пуст.

Реция не осмелилась спросить про Рошану.

— Пуст? — спросила она только. — Твой гарем пуст? А ты так высоко поднялся! Ты паша, ты богат и знатен!

— Ты одна можешь войти в мой гарем, быть моей женой! Ты одна должна быть радостью и гордостью Сади. Ты не должна делить с кем-либо моей любви!

— О, теперь я вижу, что ты такой же, как прежде! — вскричала в восторге Рения. — Это твои слова! Ты мой прежний Сади!

— Куда ты меня везешь? — спросила Реция, когда они переплыли через пролив и сели в наемную карету, попавшуюся им на берегу.

— В мой дом, который отныне будет также и твоим, — отвечал Сади.