Читаем без скачивания Султан и его враги - Георг Борн

— Все-таки возьми хоть эту небольшую сумму! — настаивал Сади, протягивая кошелек Черному гному. — Постарайся напасть на след ребенка. Если тебе понадобится для этого помощь, ты только скажи мне!

— Лучшая награда за мои труды — это твое обещание отыскать Рецию, твою несчастную жену! Да поможет тебе Аллах!

С этими словами Сирра вышла.

Сади задумчиво глядел ей вслед. Слова этого несчастного, изуродованного создания еще звучали в его ушах. Сколько чистой, верной любви, готовой на всякие жертвы, скрывалось под этой грубой оболочкой!

Что он сделал? Он покинул Рецию и забыл о ней, ослепленный стремлением к славе и почестям. Он был богат и знатен, наслаждался счастьем, а она, его жена, терпела нужду и лишения.

Где она теперь? Где она страдает? Где возносятся ее стоны и жалобы к престолу Всемогущего? Где ломает она в отчаянии руки, разлученная со своим сыном, со своим единственным сокровищем и утешением!

Сади позвал одного из слуг и велел ему привести тотчас же Бруссу, торговца невольниками.

Не прошло и четверти часа, как Брусса входил уже в дом нового великого визиря Сади-Рамана-паши, гордый и счастливый, что и этот сановник будет принадлежать к числу его клиентов.

Брусса не сомневался, что Сади хочет пополнить свой гарем его рабынями. Его круглое лицо сияло при мысли о громадной наживе.

— Ты — Брусса, торговец рабами? — спросил Сади, увидев его.

— Да, могущественный повелитель и паша! Бруссой зовется тот, кому выпало неслыханное счастье узреть твою высокую особу!

— С такими словами обращаются только к султану, нашему повелителю! — отвечал Сади, с презрением слушавший низкую лесть жадного торговца. — Что за женщины находятся на твоем рынке?

— Окажи моему роду высшую милость, благородный паша, и осчастливь своим посещением мой рынок. Высшие сановники не брезгуют смотреть на моих несравненных красавиц. У меня была куплена та невольница, которую Мехмед-Рушди-паша и Ахмед-Кайзерли-паша недавно подарили султану, нашему повелителю, тени Аллаха на земле!

— Я спрашиваю тебя, какие женщины сейчас есть на твоем рынке? — прервал Сади поток красноречия торговца невольниками.

— Жаль, могущественный паша, что ты не послал за мной три дня тому назад. У меня были тогда три красавицы. Клянусь бородой пророка, они достойны были называться розами. Самую красивую из них, названную Гюль-Багар — весенняя роза — ты больше не найдешь: она продана. Но остальные две, роза Грузии и черпая роза, черкешенка, еще у меня, приди и взгляни на них!

— Откуда достаешь ты невольниц?

— Из Грузии, с Кавказа, из стран Нила, из Персии и Армении! Повсюду ездит твой раб, могущественный паша, чтобы покупать красивых девушек.

— Ты говоришь, что покупаешь, — правда ли это?

Этот неожиданный вопрос, казалось, изумил и испугал Бруссу.

— Если бы ты знал, повелитель, какие громадные деньги трачу я ежегодно на покупку невольниц…

— Я спрашиваю тебя, — прервал Сади, — всех ли ты покупаешь? Мне говорили, что ты часто похищаешь женщин и силой приводишь их на свой рынок.

— Об этом я ничего не знаю, мудрый паша. Конечно, случается иногда что-нибудь подобное, но только как исключение.

— Это не должно больше продолжаться! — вскричал в гневе Сади. — Это не будет дальше оставаться безнаказанным. Моим первым делом будет уничтожение этого позора нашей страны! Я знаю, что до сих пор на торговлю рабами и их похищение смотрели сквозь пальцы, но этого больше не будет! Я хочу положить конец этим низким и бесчеловечным делам!

— Ты гневаешься на меня, могущественный паша и повелитель! Грозный взгляд твой поражает твоего преданного раба!

— Ты не мой раб и не можешь им быть, побереги для других эту грубую лесть, которая только усиливает мой гнев! Ты говорил сейчас о трех женщинах, одну ты назвал розой Грузии, другую — горной розой, третью — весенней розой. Назови их настоящие имена!

— Их зовут Надине и Зитта!..

— А третья? Весенняя роза?

— Ее уже нет у меня, могущественный паша. Ее звали Рецией!

— Рецией! Где ты достал ее?

— Я нашел ее в одном бедном доме в Галате.

— И ты украл ее там?

— Украл! Украл! — вскричал Брусса с отлично разыгранным удивлением. — Мой раб Джем привел ее ко мне. Значит, он украл ее? О, я убью его как собаку!

— Горе тебе, если по твоей вине какое-нибудь несчастье постигнет Рецию! — вскричал с гневом Сади. — Ты говорил, что ее уже нет у тебя?

— Весенняя роза уже три дня как куплена, могущественный паша и повелитель, — отвечал в смущении Брусса.

— Кем? — спросил Сади в лихорадочном волнении.

— Ее высочеством принцессой Рошаной, могущественный паша!

Сади вздрогнул. Это, очевидно, была не случайность, это было дело рук Рошаны! Узнав о Реции, она захотела захватить в свои руки соперницу, которую Сади предпочел ей.

Сади быстро принял решение, поступок Рошаны прекратил все его колебания, выбор был сделан! Он должен был спешить освободить Рецию, свою дорогую, верную жену!

Отпустив сильно встревоженного торговца невольниками, Сади велел заложить карету. Он хотел тотчас же ехать к принцессе.

XVIII. Три розы

Прежде чем описывать бурное свидание Сади-паши с принцессой Рошаной, мы вернемся к тому времени, когда Реция была похищена Фазилем и Джемом из дома старой гадалки.

Они перенесли ее в лодку, и через полчаса несчастная была уже в доме Бруссы. Она не могла позвать на помощь, так как рот ее был завязан платком, под которым она едва не задохнулась.

В доме Бруссы ее отвели в отдельную, для нее специально приготовленную комнату, где ожидали ее черные невольницы, которые тотчас одели ее в роскошное платье и красиво убрали волосы.

Рядом с комнатой Реции были комнаты двух других красавиц: Надине, розы Грузии, и Зитты, розы Кавказа, которые были отделены от остальных рабынь, так как Брусса возлагал на них большие надежды.

На следующий день в дом Бруссы явился богатый турок, паша из Адрианополя, нарочно приехавший в Константинополь, чтобы купить у Бруссы красивую женщину для своего гарема.

Хитрый торговец знал о богатстве паши, а также знал и то, что тот чрезвычайно скуп, поэтому он показал ему только обыкновенных невольниц, не отличавшихся особой красотой и не имевших большой ценности.

В это же время пришел один стамбульский купец, желавший купить красивую жену для своего сына.

— Нет ли у тебя чего-нибудь получше? — спросил он. — Эти женщины мне не нравятся.

— Да, у меня есть три необыкновенные красавицы, по я их не выставляю напоказ, я берегу их для важных особ, — отвечал с улыбкой Брусса.

— Так покажи их мне! — вскричал паша.

— Боюсь, чтобы они не показались тебе слишком дорогими, благородный паша! — заметил с улыбкой торговец.

— Уж не думаешь ли ты, что у меня не хватит денег заплатить?

— Сохрани меня Аллах от таких мыслей, твое богатство велико, благородный паша, но я думаю, что цепа покажется тебе слишком высокой!

— Покажи нам твой лучший товар, — сказал стамбульский купец, — мой сын хочет иметь красивую жену, и я не пожалею денег.

— Я очень рад, что могу показать вам гордость моего рынка, — отвечал Брусса. — Следуйте за мной, я покажу три цветущие розы, красивее которых нет на свете.

Войдя в большую, прохладную залу, Брусса посадил своих покупателей на широкий диван и велел подать шербет.

Тотчас вошли две темнокожие, но красивые девушки-египтянки и, став на колени, подали обоим покупателям шербет на серебряных подносах.

В то же время Брусса вывел напоказ сначала грузинку Надине, потом Рецию и, наконец, черкешенку Зитту.

Купец и паша, оба были поражены их необыкновенной красотой.

— Что стоит весенняя роза? — спросил паша, указывая на Рецию, — Я хочу купить ее.

— Тысячу австрийских дукатов, благородный паша, — отвечал с низким поклоном Брусса.

— В своем ли ты уме? — вскричал паша.

— Скажи же теперь цены остальных двух, — попросил купец, обращаясь к Бруссе.

— Надине, роза Грузии, стоит восемьсот дукатов, а Зитта — девятьсот.

Купцу так же, как и паше, цены показались слишком высокими.

— Я говорил вам это заранее, — заметил с улыбкой Брусса. — Но все-таки мне было очень приятно показать вам эти три прелестные розы.

— А что стоит вот эта? — спросил паша, указывая на невольницу, принесшую ему шербет.

— Дай мне сто дукатов, благородный паша, и она твоя, — ответил Брусса.

— Возьми восемьдесят.

— Дай хоть девяносто!

— Ни одного пиастра больше, хочешь — соглашайся, хочешь — нет.

Брусса уступил, и торг был заключен в ту же минуту.

Купец из Стамбула ушел, не купив ничего.

В этот же день Фазиль сообщил принцу, что он будто бы случайно узнал, что Реция, дочь Альманзора, находится в доме Бруссы, торговца невольниками.