Читаем без скачивания Секрет лабиринта Гаусса - Вячеслав Имшенецкий

Соль даже вблизи походила на рыхлый мартовский снег. Шурка взял горсть и лизнул языком, почмокал и лизнул ещё раз.

— Вкусно! — пробормотал он и целую щепоть положил в рот.

— Перестань, Шурка, — Таня стряхнула у него с ладошки белые крупинки. — Отравишься.

Но сама тоже взяла горсточку и лизнула несколько раз.

— Пошли, — сказал хрипло Петька.

Соль поскрипывала под ногами, а Шурке казалось, что идёт он не по жаркой степи, а по байкальскому льду, присыпанному мягким снегом.

Встретилась долина, сплошь усыпанная белыми черепами неизвестных животных. Кое-где темнели столбики плоских камней с рисунками. Ребята пересекли долину и стали подниматься на высокий холм, Он был в несколько раз выше обычных курганов. На его вершине, как обломанная заводская труба, стоял чёрный каменный столб.

Ребята думали переночевать на холме, а утром с него рассмотреть степь. Может, где-нибудь покажется вода.

Но одолеть подъем они не смогли. Сначала упал Шурка и ударился лицом, из носа закапала кровь. Сел отдохнуть Петька и медленно повалился на бок. Рядом с ним лёг Тимка. Таня пыталась их поднять, но ребята спали, а может быть, лежали без сознания.

Солнце ушло, и сразу наступила чернильная темнота. Таня села на землю и чутко вслушивалась в тишину. И мечтала о воде. Пусть невкусной, болотистой, пусть из любой лужи, но чтобы было много. Чтобы можно было напоить Шурку, Петьку, Тимку и напиться вдоволь самой.

Голова у Тани все ниже и ниже клонилась к остывающей земле. Во сне, а может быть, в полузабытьи она услышала, что кто-то там, на вершине холма, бормочет. Таня села. Ощупала ребят. Они от ночной прохлады, по-видимому, пришли в себя, повернулись на бок, прижались плотно друг к другу и спали.

Таня опять прислушалась. С холма то сильнее, то слабее доносилось пугающее пение. Временами наступала тишина и слышалось отчётливое грубое бормотание. Кто-то кому-то угрожал. Тане стало страшно. Оно хотела оттащить подальше мальчишек. Но, подумав, что шумом может привлечь бандитов и, сидя, притаилась. Становилось холодно, и казалось, что в чернильной темноте кто-то подкрадывается и, наклонившись, стоит за спиной и сипло дышит на волосы. Таня осторожно, боясь повернуться, вынула у Петьки из кармана нож, раскрыла его. И когда ей казалось, что шуршит земля, и кто-то подходит сзади, она быстро поворачивалась и махала в темноте ножом. Заунывное пение наводило тоску. Тане хотелось вскочить и громко закричать. Наконец она решила потихоньку подняться на холм и послушать, кто там у каменного столба ругается и так тоскливо поёт.

Таня заползла почти на самый холм, когда почувствовала слабость. Она повернула обратно, потеряла направление, выбилась из сил…

— Таня!

Она открыла глаза. Было светло. Холодный туман лежал над степью. Таня встала:

— Мальчишки, где вы?

— Здесь, внизу, — ответил Петька. — Ты почему, Таня, без нас пошла»?. — спросил Шурка.

— Там на холме кто-то пел.

— А мы проснулись и подумали, что это ты плачешь, — сказал Тимка, — и стали тебя звать.

— А сейчас слышите, поёт? Слышите?

Замерли на месте.

— Слышим, Таня, — прошептал Шурка.

Таня оказалась права. Голоса слышались со стороны столба. Ребята затаились, но певшие тоже как будто спрятались, потому что голос был слышен, а никого вокруг не видно. Подползли ближе. И в этот момент луч восходящего солнца осветил чёрный столб. Ребятам стало жутко. Толстый столб оказался огромной головой человека, высеченной из глыбы. Они увидели выпученные глаза, раскрытый, как печка, четырехугольный рот. Каменный идол свирепо смотрел на ребят. Лучи солнца высвечивали морщины, и казалось, что идол шевелит жирными губами и бормочет. То, что бормочет он, было совершенно ясно.

— Не ходите к нему! — попросил Шурка. — Идолы на всех порчу наводят. Мне Жандра Бахаев говорил. Он знает, у него дед шаманом был, — Шурка вцепился в Петьку и Таню. — Не ходите.

Прошедшая ночь изменила внешность ребят. Распухли лица, под глазами появились синие пятна. Руки до.локтей покрылись мелкими пузырьками и нестерпимо зудились.

— Успокойся, Шурка, — тихо сказала Таня, — я помню, читала, что древние люди, наоборот, их для счастья делали. А твой Зандра Бахаев все перепутал.

Стали рассматривать древнее божество. Место вокруг идола было огорожено красными камнями. Получался широкий четырехугольный двор, но без калитки. На каждом камне высечено чудовище. Идолу, наверно, было тысячи лет. Весь в трещинках и ямках, как будто древние воины вонзали в него свои копья. Снизу до самой макушки, словно ступени, шли глубокие выбоины. Двор внутри вымощен красными плитами. И на каждой высечено одно и то же: лодка, плывущая с людьми, и ровный круг над ней.

Петька с Тимкой обошли вокруг ограды. За спиной идола стоял шалаш, сооружённый из массивных камней. Крыша у него была плоская, сделанная из красноватой плиты толщиной в метр. И походила на неглубокую ванну. В центре ванны была сквозная круглая дырочка. Петька встал на корточки и залез в каменный шалаш. Внутри под дырочкой стояла выпуклая каменная чаша. Петька заглянул в неё и обомлел. Почти до краёв она была наполнена водой.

— Идите сюда, — позвал Петька.

Напились вдоволь и сразу повеселели. И с благодарностью думали о древних кочевниках, соорудивших хитроумный сборник дождя и ночной росы.

— Лежите пока, — сказал Петька, — а я вокруг осмотрюсь, может, что и увижу.

Он выполз из шалаша, перескочил через ограду и обошёл идола вокруг. Крикнул:

— Ребята, в нём дырочки разные, насквозь!

Петька прислонился губами и подул в одну дырочку. До ребят донёсся мелодичный звук — ы-ы-ы-ы-у-у-а-а. Он подул в другую дырочку — ну-ны-ны-ны-но.

Петька посмотрел в глаза идолу и усмехнулся:

— Меня-то не испугаешь.

Петька понял: ветер в дырочки попадает, поэтому он и поёт, и бормочет.

Столбики, ограждающие идола, были низкие, и, чтобы основательно осмотреться, Петька решил забраться на голову древнего божества. Обхватывая руками тёплый камень, он по выбоинам, как по ступенькам, легко поднялся на макушку.

Здесь, как будто специально для наблюдения, была ровная площадочка размером с большую тарелку. Петька поставил удобно ноги и, прислонив ладонь ко лбу, стал всматриваться в бескрайнюю степь.

Может, вот так же тысячи лет назад древние кочевники, поднимаясь на голову идола, приносящего по их поверью счастье, осматривали с высоты свои бесчисленные стада. И старались заметить далёкие облака пыли — верный признак неприятельской конницы. И с высоты этого идола гортанным голосом они выкрикивали тогда зычные команды, приводящие древних воинов в боевые порядки. И тогда ржали кони, блестели пики, стучали копыта. И рыжей тучей кочевники устремлялись на врага. Начиналось очередное побоище. Враги откатывались. А идолу в дар приносилась жертва, его губы мазали жирной бараньей кровью.

Ребятам идол тоже оказал добрую услугу. С него Петька увидел (совершенно не в той стороне, куда они шли) длинную извилистую ленту. Она тянулась у самого горизонта. Петька быстро спустился вниз, перескочил через ограду, закричал:

— Идёмте быстрей, там, кажется, дорога!

ГЛАВА 24

Солнце стояло в зените, когда ребята, поднявшись на один из бесчисленных курганов, увидели, наконец, дорогу, ту, которую Петька утром заметил с высокого чёрного идола. Параллельно друг другу шли четыре рубчатые ленты. Они плоскими змеями извивались между холмов, пересекали долину и убегали за горизонт.

— Машины! — закричал осиплым голосом Петька. — Ребята, это машины прошли!

С радостными криками бросились вниз. Одна колея была старой, бруски глины, выбитые колёсами автомашины, давно высохли от солнца и были крепкими, словно кирпичи. Другая — свежая. Ещё искрился на солнце раздавленный камень с лимонными жилками внутри, а нижние стороны глиняных брусков не успели затвердеть от жары.

— Эта машина, — Тимка показал на правую колею, — была здесь недавно. Может, даже вчера.

Петька прошёл немного по одной колее, сел на корточки, что-то внимательно посмотрел, перешёл на другую, пошарил руками по следу и позвал ребят.

— Видите, один брусок глины в полосе короче других.

— Ну и что же?

— А то, что одно колесо у этой автомашины не исправное, наверное повреждено. Колесо прокручивается, и это отпечатывается через равные промежутки. У нас в Краснокардонске был танк, у него на одной стороне фашистским снарядом все концы звеньев отбило. Его следы мы всегда узнавали. Помнишь, Таня?

Таня вспомнила небольшой зелёный танк с коротким стволом. Он был старого образца и стоял в обороне на подступах к городу. Как-то вечером Таню с Петькой задержал военный патруль, а командир этого танка заступился, попросил отпустить и вдобавок накормил их горячей овсяной кашей. На другой день они с Петькой пришли снова, и он опять накормил и сказал, чтоб приходили к нему всегда. Они пообещали, но больше не появлялись, потому что поняли, что командир танка отдаёт им свой паек, а сам голодает…