Легкий толчок затянутой в беспалую перчатку ладони, и Оля пушинкой упала на заднее сидение импортного лимузина. Полковник уселся рядом.
Машина тронулась. За все время поездки сосед не произнес ни слова. Он лишь сопел и косился в окно. Видно было, что его несколько огорошило произошедшее и теперь он переживает неудачу своих подчиненных.
Двор городского Управления Внутренних Дел разительно отличался от фасада. Грязные потеки на стенах. Ржавые решетки на окнах. Разобранный «бобик» возле высокого забора.
В убогом кабинетике на третьем этаже, куда привели Олю, находился неприметный мужчина.
— Здравствуйте, — человек шевельнулся, изображая вставание. — Присаживайтесь. Он ткнул пальцем на табурет: — Вот тут. Будет удобно… Итак. Я старший следователь следственного управления следственного комитета Антон Кузьмич Лосик.
— Сокращенно будет СУСК. Дичь явная, — пробормотала Оля, опускаясь на указанное место. — Как суслик звучит.
— Что? — не понял прокурорский.
— Следователь следственного… и ко всему еще и Лосик. — Перебор. — Оля опомнилась, смущенно махнула рукой. — Извините. Это я от волнения. Cтолько всего навалилось.
— Примите мои соболезнования. — Дежурно пробормотал дознаватель. — Но, увы…
Дверь скрипнула, в кабинет вошел уже знакомый Оле подполковник. Он коротко шепнул что–то на ухо следователю и вышел, даже не взглянув на задержанную.
— Произошло действительно много событий, — почесал кончик носа человек со смешной фамилией Лосик. — Как говорится: Пришла беда… Но к делу. Вы вызваны на беседу по поводу про… события, произошедшего сегодня ночью на перекрестке улицы Пушкина и Заводской.
Вот здесь у меня рапорт офицеров ДПС о том, что водитель, остановленного для проверки автомобиля, оказала сопротивление представителям власти, а после, не подчинившись законному требованию, сбежала. Что вы можете сказать по этому поводу.
— Дело в том, что сегодня, вернее, вчера, у меня на работе была вечеринка. Я задержалась. И в самом конце праздника мне сообщили, что Иван Михаил Степанович попал в аварию, — она спокойно приплела неведомого доброхота: «Пусть доказывают…
— Кто собщил? — оторвался от бумаг следователь.
— Не разобрала… — он сказал, что знакомый… У деда было много знакомых.
— Да, да… — не стал давить прокурорский. — И?
— На перекрестке меня остановили. Но вошли в положение. В общем, они меня отпустили. Я помчалась к месту аварии. А там… Дед не дышал. Я кинулась домой, даже не знаю зачем, думала взять какой–нибудь инструмент или… ну, я не знаю. Все было как в тумане.
— А когда приехала домой, стало нехорошо. Кое как пришла в себя, опомнилась и поехала обратно. И тут меня встретили ваши сотрудники. Не ГАИшники а эти, которые в камууфляже.
— Интересно… — Лосик пожевал губу. — Как вы определили, что ваш… что Михаил Степанович мертв. Сами? И вы не стали ждать медиков? Милиции? И что–то я не понял. Вы подтверждаете факт неповиновения требованию сотрудников ГАИ?..
— В смысле? — она подняла брови. — Что я должна подтвердить?
Телефон Лосика, простенькая «Моторола», тихо пропиликала рингтон из пресловутой «Бригады».
Следователь поднес трубку к уху и отодвинулся к зарешеченному окошку: — Да. Понятно…
Он помолчал, слушая абонента, и закончил военным «так точно».
Вытянул из папки листок с плохо пропечатанным текстом.
— На основании статьи… Уголовно–процессуального кодекса России, в целях обеспечения следствия вынужден задержать вас с препровождением в изолятор временного содержания. — Пробормотал привычной скороговоркой:
Он нажал неприметную кнопку, и в кабинет вошел милиционер.
— Но за что? — Оля искренне изумилась. — Вы же меня ни в чем не обвинили? Даже если я и уехала оттуда? Это что такое большое преступление? Вы смеетесь?
— Сержант, проводите задержанную, — бросил следователь, торопливо складывая бумаги в папку. — Однако не удержался, и добавил. — Дело в том, что через десять минут после того, как вы покинули территорию заимки, ваш дом взлетел на воздух. А в действие взрывчатка была приведена с помощью дистанционного управления. Пульт нашли именно там, где вас остановили наши сотрудники… Так что,.. оснований для вашего задержания у нас предостаточно.
Глава 15
Шагая по лестнице вдоль серых, закатанных когда–то шаровой краской, стен, Оля удивленно разглядывала сетку, закрывающуе провал лестничных маршей. Но более всего удивил запах. Воняло как от бездомного пса.
Ольга твердо представила, что именно так и должен вонять живущий с помойки шелудивый, крысиного цвета «кабыздох».
Недолгий спуск окончился.
— Стоять, лицом к стене. — Прозвучала команда сопровождающего. Точь–в–точь как в кино.
— Вперед, руки за спину, — Скороговоркой пробормотал вертухай, пропуская в узкий тамбур. Открылась новая дверь, и вот они шагают по длинному, освещенному мигающими лампами, названными с чьей–то недоброй руки дневными.
«Какие они дневные? Скорее мертвенные», — Оля вздрогнула от окрика «Вперед» и шагнула в совсем маленькую комнатку.
— Степановна. Прими постоялицу, — неожиданно спокойно, по–домашнему, произнес сержант. — Пометь в журнале. В третью определили. Бумаги, следак сказал, после дежурному отдаст. Милиционер развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Клацнул замок, Оля осталась одна.
Занавеска, отделяющая угол комнатки, дрогнула и на свет выкатилась уютная, не соответствующая этому страшному месту, старуха. И даже не старуха, скорее пожилая женщина. Перетянутый ремнем ватник делал ее похожей на усталую колхозницу. Да и клетчатый шерстяной платок, из–под которого выглядывал клочок седых волос, никак не вязался с суровым антуражем подвала.
Женщина коротко глянула на новоприбывшую. Поправила узел платка, раскрыла толстую тетрадь.
— В камере запрещается иметь при себе деньги, драгоценности, ценные вещи… — заучено пробормотала кладовщица.
— На стол выклади, да смотри, не вздумай чего спрятать. Все равно отыщу. А стыду не оберешься, — фраза вызвала у арестантки нервный смешок: «Надо же, стыду? Они меня стыдить будут».
— Чего стоишь? Впервой? Ну, это ничего. Привыкнешь. — Поторопила хозяйка.
— У меня и нет ничего, — хлопнула по карманам Оля. — Телефон, пятьсот рублей и все, — она порылась в заднем кармашке джинсов. — Вот, еще ключ от дома. Но он не нужен, — пробормотала, вспомнив, как вспыхнуло над лесом багровое зарево.
Контролер быстро вписала в тетрадь перечень изъятого, сложила вещи в прозрачный пакет.
— Зря ты… — протягивая тетрадь, наставительно произнесла она. — Ключ у человека должен быть. Тюрьма, она когда–никогда окончится, а ключ дождаться поможет.
